Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Огнеопасно! arrow Арина Ефимова и Эд Кислов – Рассказ о мужской верности «Друзья»
Арина Ефимова и Эд Кислов – Рассказ о мужской верности «Друзья» Печать E-mail
15.09.2015 г.


Среднего возраста мужчина, проявляя свое нетерпение в ожидании, нервно постукивал кончиками пальцев о столешницу прилавка. Убеленные сединой аккуратно стриженые густые волосы, глубокой бороздой залегшая между бровями, сдвинутыми к переносице, морщина и сеточка мелких морщинок вокруг глаз, уродливый шрам сизоватого оттенка, пересекавший половину лица, придавали внешности грозный и взыскательный вид. А выправка и стать выдавали в нем человека военной профессии.  
Мелодичный звон колокольчиков над входной дверью магазина возвестил еще об одном посетителе. Неторопливой поступью он пересек павильон. Мужчина, дожидавшийся около прилавка, обернулся. Их взгляды встретились. На лицах обоих отразилась крайняя степень удивления. Человек у прилавка поспешно отвел взгляд, а только что вошедший в нерешительности остановился за его спиной. Он был озадачен.
–  Слушаю Вас, –  в ту же минуты, обращаясь сразу к обоим, произнес Хозяин цветочного магазина, вышедший навстречу к посетителям из боковой двери, расположенной за прилавком и драпированной пурпурного цвета бархатной портьерой, расшитой золотыми нитями.
–  Букет красных гладиолусов, –  одновременно в один голос ответили те. Человек с военной выправкой вновь резко обернулся, метнув пронзительный негодующий взгляд слегка прищуренных глаз на недавно вошедшего. Затем, обратившись к Хозяину, добавил тоном, нетерпящим возражения:
–  Побыстрей!  
–  И все же вам придется немножко подождать, –  учтиво улыбаясь, вежливо ответил ему Хозяин. – Располагайтесь, –  жестом указав на небольшой уютный диванчик, Он скрылся за портьерой.
Воспользовавшись приглашением, недавно пришедший мужчина устало опустился на диван.
Он был невысокого роста, полноватый, казался несколько неуклюжим и внешне абсолютно разнился с человеком, остававшимся стоять у прилавка: еще совсем не старый, но с огромной плешью и слегка одутловатым добродушным лицом.  
Повисшая в магазине тишина была гнетущей.
Седовласый мужчина, заложив руки за спину, размеренными шагами стал прохаживаться от прилавка к витрине и обратно. В очередной раз подойдя к входной двери, он на время задержался возле нее, обдумывая свои дальнейшие действия, и уже было потянулся рукой, с намерением открыть дверь чтобы уйти, но в ту же секунду отдернув ее, резко развернулся на каблуках и, стремительно подойдя к дивану, сел.
–  Значит, это ты из года в год на протяжении многих лет в этот день присылал мне букет гладиолусов? – откинувшись на спинку и глядя прямо перед собой, обратился он к сидевшему рядом человеку.
–  Не ты ли делал для меня то же самое? – вопросом на вопрос ответил тот.
–  Н-да… Двадцать пять лет минуло… – растирая виски руками и морщась, как от сильной головной боли, произнес седовласый. Шрам на его лице стал пунцовым.
–  Двадцать пять… –  хрипловатым шепотом повторил сосед.
Оба вновь замолчали. Воспоминания яркими картинами прошлого предстали в памяти каждого.

 Image


* * *
Ласковое тепло сентябрьского дня с наступлением темноты сменилось холодным моросящим дождем, а затем туманом. Окутывая своей густой пеленой округу, он погрузил ее во мрак тишины. И только лишь со стороны одной из окраин маленького селения, затерянного среди плодородных долин, доносился многоголосый восторженный говор, да были различимы звуки каких-то музыкальных инструментов, вкупе по звучанию схожих с волынкой (Народный духовой музыкальный инструмент, состоящий из трубок и кожаного меха или пузыря и издающий тягучие, однообразные звуки). А на другом его краю, невдалеке от руин недавно взорванного и затем сожженного монастыря, в объятьях тревожной ночи, под покровом непроглядной мглы, обхватив руками согнутые в коленях ноги и прижавшись друг к другу спинами, сидели на холодной сырой земле в клетке из металлических прутьев два юноши. Они приглушенно переговаривались между собой, время от времени переходя на сиплый шепот.
–  Как диких зверей в клетку заточили! –  негодовал один.
–  Не горячись, Ас, –  пытался его увещевать другой.
–  Гур! Да как же ты можешь быть таким спокойным! Да ты только посмотри на них, они же сами, как звери! Шакалы! – не унимался молодой человек.
–  Перестань, не стоит, –  парировал приятель.
От переполнявшего его негодования, Ас тяжело дышал. Затем, помолчав какое-то время, он вновь начал говорить, но теперь уже более спокойно:
–  А помнишь, как мы до седьмого пота, до одури в детстве тренировались, накачивая себе мышцы и вырабатывая силу воли? Помнишь, как, вооружив всех наших дворовых пацанов картонными доспехами, играли в спартанцев?
–  Угу, помню.
–   Знаешь, Гур, а я прежде даже и не задумывался о том, как мог бы вести себя Спартак (Спартак (лат. Spartacus; год рождения точно неизвестен (около 110 до н. э.), Фракия — 71 до н. э., около реки Силари, Апулия) — римский раб-гладиатор, возглавил восстание на территории современной Италии в период 74 до н. э. — 71 до н. э.. Его армия, состоявшая из беглых гладиаторов и рабов, разбила в ряде сражений несколько римских легионов. Эти события вошли в историю как Восстание Спартака), оказавшись в плену. Вернее, как он себя вел. А ты думал когда-нибудь об этом?
–  Да-а, тоже как-то, – слегка растягивая слова и пожимая плечами, ответил Гур, –  Нет, не задумывался.
–  Странная все-таки штука – жизнь, – хмыкнув, продолжил Ас, –  вот жили мы с тобой, жили и никогда даже и не предполагали, что окажемся на земле фракийцев (Древние племена, населявшие территорию Балкан). Тех самых фракийцев, историей которых бредили и которым подражали.
Неожиданно он подскочил на ноги и лихорадочно стал шарить по карманам своей выцветшей, в лохмотья, изодранной комуфляжки.  
– Ас, что случилось? – сосредоточенно глядя на него, недоуменно спросил Гур.
–  Фу-ты, вот они! –  облегченно выдохнув, ответил тот. – Луковицы наших гладиолусов. Я уж думал, потерял их.  
На его раскрытой ладошке лежали два репчато-округлой формы небольших клубня.
–  Постой, постой! Их же отобрали при досмотре! – Гур тоже встал. – Я же сам видел, как тот усатый здоровяк, швырнул их на дорогу. Он еще отвесил по этому поводу парочку плоских бранных шуточек. Как же гладиолусы вновь у тебя оказались?
–  Эх, друг мой Гур! Не был бы я Асом, если бы не смог спасти наши ценности! – похлопав приятеля по плечу, с бравадой ответил парнишка.
–  Так значит... Значит, ты тогда нарочно сделал вид, что споткнулся и упал? –  наконец-то начиная догадываться о случившемся у блокпоста, уточнил Гур.
–  Да, приятель, именно так. Вот только теперь остается непонятным, кто и кого из нас оберегает, – счищая ногтем с луковиц засохшую грязь, иронично произнес Ас. – Древние, дремучие фракийцы! И мы с тобой, два болвана-подражателя, тоже хороши! Нет, ну надо ж было поверить, что вот эта, - он запнулся, кивком головы указывая на клубни, –  с позволения сказать, ерунда, способна защитить от врага? И спрашивается, чего ради таскали их на шее? Чушь какая-то!
– Чушь, не чушь, однако мы с тобой пока еще живы, - тихим ровным голосом возразил ему Гур.
Он вновь сидел на земле, прижавшись спиной к холодным прутьям клетки. Черты лица юноши были спокойны, глаза прикрыты. Его друг, напротив, оставался стоять, погрузившись в свои размышления, то сжимая, то разжимая в ладони маленькие обереги и глядя на них безучастным взглядом.
– Ас, а давай их посадим, - нарушив молчание, все тем же тихим, ровным голосом предложил Гур.
–  Кого, где посадим? – непонимающе спросил приятель.
–  Давай посадим клубни гладиолусов прямо здесь, в клетке.
Гур тяжело поднялся. Исследовав по периметру пространство их заточения и выбрав, по его мнению, самое подходящее место, где почва была более мягкой, не утоптанной предыдущими узниками, он начал в одном из углов клетки руками выкапывать лунку. Ас поддержал его затею. Вскорости дело было решено.
–  Ну, вот, возможно кто-нибудь из нас да выживет, –  вздохнув, промолвил Гур.
Ас насторожился.
–  Слышал? – шепотом спросил он, прильнув к решетке и напряженно всматриваясь в белое марево.  
–  Что?
–  Не знаю… Шорох какой-то… Да нет, ничего. Показалось.
Но вдруг из клубящейся мглы тумана возникла женская фигура в черном длинном одеянии. От внезапности оба приятеля отпрянули вглубь своей камеры. Бесшумными легкими шажками незнакомка подошла к клетке. Опасливо озираясь по сторонам и просовывая меж прутьев какой-то сверток, произнесла разгоряченным от быстрой ходьбы шепотом:
–  Возьмите! Скорее!
Переглянувшись, друзья метнулись к облаченной в монашеское одеяние девушке.
–  Скорее, скорее! –  торопила она их.
Сумрак ночи не позволял рассмотреть черты ее лица. Передав сверток из рук в руки, незнакомка спешила удалиться.
–  Кто вы? – вослед окликнул ее Ас.
–  Йованка (Бог добрый – сербское), – на ходу, обернувшись через плечо, отозвалась она. Потом, на мгновенье остановившись и повернувшись к молодым людям, добавила, –  Бог добрый, –  и тут же скрылась, растворившись в молочного цвета мгле.
В белом холщевом свертке, переданном девушкой, была аккуратно завернутая краюха свежего ржаного хлеба. Разделив его поровну и с жадностью вдыхая теплый аромат, друзья незамедлительно приступили к еде.
…Тишину округи нарушил шум двигателя приближающегося автомобиля.
–  Полагаю, что это за нами, –  прислушиваясь к нарастающему гулу, промолвил Ас. – Но, поскольку мы не знаем что такое смерть, то и бояться ее нелогично, – стараясь бодриться, изрек он. –  Как ты считаешь, друг мой Гур? А кстати, ты не в курсе, кто из великих изрек сию мудрость?
–  Сократ (древнегреческий философ), –  спокойно, как и прежде, ответил ему приятель. –  И кто знает, может быть, жить – это значит умереть, а умереть – жить.
–  Ну-у, автора данных строк я назову тебе безошибочно – драматург из древней Греции, он же Эврипид. Помнится, –  уже более нервозным тоном констатировал Ас, –  что в трагедиях этого старика психология преобладала над идеей божественного рока.
Пронзительно взвизгнули тормоза. Яркий свет фар, разорвав густую пелену тумана, резанул по глазам двум пленникам, стоявшим посреди клетки в ожидании своей участи. Трое боевиков, бесцеремонно подгоняя молодых людей прикладами автоматов, велели им сесть в старенький убогий, видавший виды военный джип.
Ехали молча в ту сторону, откуда доносились звуки музыки и народного гулянья. Машина надрывно гудела, подпрыгивая на ухабах, скрежетала днищем кузова по выступающим камням.
…Круг людей под громкое улюлюканье разомкнулся, пропуская автомобиль на поляну, освещенную пламенем нескольких костров. Пленников вывели в центр круга.
Один из боевиков, подойдя к ним и кинув рядом мешок, в котором что-то лязгнуло, приказал:
–  Одевайте!
Наклонившись, молодые люди стали вытряхивать на землю содержимое мешка. К их ногам упали два громоздких шлема, небольшие квадратные щиты и высокие поножи (часть доспехов, которая защищает переднюю часть ноги от колена до щиколотки).
–  Что это? – спросил Ас, переводя недоумевающий взгляд с доспехов на Гура.
–  Древняя амуниция гладиаторов фракийцев, - ответил тот, присаживаясь на корточки и указывая другу на волнистый гребень шлема, - Взгляни сюда, видишь, он увенчан фигуркой грифона (мифические крылатые существа, с туловищем льва, головой орла или льва. Имеют острые когти и белоснежные или золотые крылья.).
–  Что… что они от нас хотят? – распрямившись и обводя тревожным взглядом восторженную публику, шептал Ас.
–  Они жаждут зрелища.
– Чего стоишь! Одевайся! Живо! – зло потребовал вновь подошедший боевик, больно ткнув Аса стволом автомата в спину.
Молодые люди повиновались. Тут же им принесли два старинных небольших кривых меча.
–  Деритесь! – скомандовал боевик.
Невольники оцепенели. Собравшееся вокруг общество, подначивая их, ликовало.
– Ша-ка-лы! –  обезумев от отчаянья, закричал Ас. – Не-е-ет! Не дождетесь! – Отбросив в сторону щит и сорвав с головы шлем, он кинулся на вооруженного автоматом распорядителя поединка, замахнувшись на него сикай.
Незамедлительно на подмогу боевику поспешили сородичи. Толпа неистовствовала…
…Теперь уже несколько человек окружали друзей, держа их на прицеле.
– Давай! Давай! К бою! – не унимались истязатели.
Избитый окровавленный Ас едва стоял на ногах.  Щека на его лице была уродливо рассечена. Напряженно друзья смотрели в глаза друг другу.
Того, что произошло дальше, никто из присутствующих не ожидал. Словно сговорившись, юноши, швырнув щиты на землю, резким движением мечей разрезали левые ладони своих рук и, бросившись в братские объятья, соединили их, до боли крепко сжав пальцы в замок.
– Гур, брат, мужество заключает в себе два главных проявления: презрение к смерти и презрение к боли.
– Ас, брат, кто мужествен, тот и смел, – шептали они, уткнувшись друг другу в плечо.
В этот самый момент раскатисто-резкое лошадиное ржание заставило всех присутствующих притихнуть. Необычайно крупных размеров великолепный белый конь, явившийся на краю поляны из туманного марева, окрашенного алыми всполохами костров, взвился на дыбы. Его наездник, одетый в светлый с длинными рукавами шерстяной хитон (мужская и женская одежда (нижняя) у древних греков; подобие рубашки (льняной или шерстяной) и пестрый бурсин (плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи), величественно восседал на покрытой шкурой пантеры спине животного. Голову всадника венчала лисья шапка, а на ногах и коленях были обмотки из оленьей шкуры.
В немом изумлении публика смотрела на седока в одеждах древнего фракийского воина.
Заставив лошадь опуститься, всадник энергичным посылом направил ее вперед. В стремительном галопе он пересек поляну и скрылся, растворившись в  клубящейся мгле. Громкое лошадиное ржание вновь разнеслось над окрестностью. И тут же густая пелена тумана во мгновение ока бесследно рассеялась.
Толпа оторопела.
– Сотер! Это был Сотер! – наконец выкрикнул кто-то.
– Фракийский всадник!
– Великий Бог!
На поляне поднялся шум и чрезмерная суета. Люди торопились разойтись.
– Гур, что произошло? Кто это был?
– Сам с трудом что-либо понимаю… Мираж… Призрак… Не знаю…
Друзья по-прежнему оставались стоять в центре поляны. Но теперь уже на них никто не обращал никакого внимания.  
– Ас, помнишь легенды о Фракийском всаднике? Помнишь, он всегда появлялся там, где вершились произвол и беззаконие. По преданиям он был защитником для безвинно поруганных и униженных. Его называли Soter, что с латыни  переводится, как спаситель.
– Подожди, Гур! – прервал приятеля Ас. – То есть, ты хочешь сказать, что  тот, кого мы сейчас видели и есть Фракийский всадник?!
– Дарзалас. Его еще нарекали Дарзалас или Великий Бог. Надо полагать, что это был он…
– А почему все переполошились? Чего они испугались? – недоумевал Ас.
– Возмездия. Обидчиков ожидает возмездие, - пояснил Гур.
– Убирайтесь отсюда! – раздраженно приказал друзьям подошедший к ним боевик, прежде призывавший к поединку.
Молодые люди посмотрели на него с недоверием.
– Сказано же вам: проваливайте! – нервно закричал он. – Да побыстрее!
Непристойно выругавшись, мужчина побежал к своим товарищам, нетерпеливо дожидавшимся его в машине. Взревел двигатель, и последняя группа людей покинула место недавно разыгрываемой драмы.  
На опустевшей поляне посреди тлеющих костров друзья остались одни. Измученные, изможденные, не верящие своему счастью юноши опустились на землю. Лежа на спинах с широко раскинутыми в стороны руками, они созерцали вышину бескрайнего темного неба с сиянием россыпи бесчисленных звезд-бриллиантов.
– Это невероятно, но мы живы, – слабым голосом произнес Ас.
– Живы… – чуть слышно вторил ему Гур.

* * *
– Вот ваш заказ, – раздался вдруг голос вновь вошедшего в павильон Хозяина цветочного магазина.
Мужчины поднялись с дивана и подошли к прилавку. На столешнице лежали два совершенно одинаковых роскошных букета, составленных из высоких стройных цветов. На заостренных прямых колосьях с длинными узкими листьями, салютующими, словно скрещенные шпаги,  в два ряда располагались изысканные, по форме похожие на лилии, огромные алого цвета гофрированные цветки.
– Как они потрясающе красивы! – восторженно произнес седовласый мужчина. – Прежде я никогда не видел таких цветов!
– Вы правы, они действительно достойны восхищения. Их клубни я не столь давно привез из одного монастыря. Монашки этой древней обители вот уж лет двадцать пять, как занимаются селекцией и разведением гладиолусов.  
– В монастыре выращивают гладиолусы?! – удивился мужчина с военной выправкой.
– Да, именно.
– Надо же, как занятно!
– Это воистину необычайно интересно. Видите ли, за свою долгую историю монастырь неоднократно подвергался осквернению, сожжению и разрушению, однако всякий раз неизменно восстанавливался. Вот и в ходе последней войны, той, что была четверть века назад, он был взорван, а затем его руины вновь отдали во власть огня, – голос Хозяин магазина дрогнул, глаза увлажнились, из груди вырвался сочувственно-тяжелый вздох. -  В те дни невдалеке от монастыря, в клетке из железных прутьев, боевики держали своих пленников. Оставшиеся в разрушенной обители пять сестер, подвергаясь риску, чем могли, помогали узникам. Последними заключенными в этой зловещей камере были два юноши, два друга. – На секунду Хозяин прервал рассказ. Умелыми ловкими движениями он подправил упаковку на одном из букетов и, пристально посмотрев на мужчин, продолжил. – Это было ранней осенью. А летом следующего года в клетке выросли два гладиолуса. Два удивительных по красоте и форме цветов растения.
Оба посетителя, не отрывая взгляда взволнованных глаз от рассказчика, напряженно слушали Его.
– Нет больше той любви, как если кто отдаст жизнь свою за друзей своих. А ведь некогда вы были друзьями. И подлинно любой из вас готов был погибнуть во имя жизни другого. Теперь уже признайтесь себе честно, что первопричину ссоры, случившейся позже и расколовшей ваши отношения, ни один из вас уже и не помнит. Однако гордость каждого на протяжении многих лет мешала примирению.
Седовласый мужчина, наморщившись, вновь принялся растирать виски кончиками пальцев, что свидетельствовало о сильном душевном переживании. А бывший его приятель, облокотившись о прилавок, закрыл лицо руками.  
– Друзья Мои, у Меня кое-что имеется для вас, – после некоторого молчания вновь произнес Хозяин магазина.
Он выложил на столешницу два репчато-округлой формы клубня.
– Это луковицы гладиолусов, выращенных в монастыре. Они того же самого сорта, что и цветы в этих букетах. Сорт называется Йованка. Берите их, они ваши.
Оба посетителя резко вздрогнули. Повернувшись лицом к лицу, они несколько секунд пристально смотрели в глаза друг другу.
– Гур, брат! – сиплым от волнения голосом вымолвил мужчина с военной выправкой.
– Ас… Брат! – едва сдерживая рыдания, эхом отозвался другой.
Друзья бросились в объятья. Иссеченные ладони их левых рук соединились. Пальца до боли сжались в замок…
…Перезвон колокольчиков над входной дверью уже давно затих, а Хозяин магазина, мягко улыбаясь, еще какое-то время продолжал наблюдать за вышедшими от Него посетителями. Покинув павильон и остановившись около витрины, мужчины не торопились уходить. Смеясь и эмоционально жестикулируя, они наперебой что-то рассказывали друг другу.
– Подарок тайный тушит гнев, - в конце концов изрек Хозяин маленького цветочного рая и скрылся за пурпурного цвета бархатной портьерой, расшитой золотыми нитями и драпирующей боковую дверь, расположенную за прилавком.

Примечание авторов: (Фракиец - Thraex (лат. thraex - представитель народа Фракии) - тип гладиаторов, первоначально были фракийцами по национальности, затем название перешло на комплекс вооружения вне зависимости от национальности бойца. Гладиаторские бои в Древнем Риме были чрезвычайно популярны, а количество гладиаторов так велико, что существовала целая их классификация по типу вооружений, тактике боя и правилам поединков. Так, среди прочих гладиаторов были гладиаторы-фракийцы. Фракийцы экипировались доспехами, отличавшимися от доспехов прочих гладиаторов: они имели набедренную повязку, пояс, доспех для предплечья, большой шлем, закрывающий всю голову и украшенный стилизованным грифоном (мифическим существом — наполовину львом, наполовину орлом) на лбу или на передней части гребня (грифон был символом богини возмездия Немезиды), маленький круглый или приплюснутый щит и два больших поножа. Их оружием был небольшой фракийский кривой меч - сика[1], который был коварным оружием, поскольку позволял неожиданно подрезать слабо защищенные обратные части рук и ног. Являлись подвидом мурмиллона. Противниками выступали, обычно, также мурмиллоны, но других специализаций - гопломахи (мурмиллон с копьем), провокатры (мурмиллоны с большим щитом), реже ретиарии (оружие - трезубец и сеть) или секуторы (мурмиллоны с шаровидным шлемом с маленькими отверстиями для обзора).

Арина Ефимова и Эд Кислов
писатели, поэты
Краснодар (Россия)

 
« Пред.   След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал