Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Дела Света arrow Мария Сараджишвили - Рассказ о щедрости многодетной матери
Мария Сараджишвили - Рассказ о щедрости многодетной матери Печать E-mail
01.06.2014 г.
 
 
 
 Представляем вашему вниманию новый рассказ известной христианской писательницы из Грузии Марии Сараджишвили. Ее творечество привлекает многих читателем тем, что она пишет непридуманные православные рассказы. Яркий язык, реалистичность образов, острота затронутых проблем в ее православных рассказах заставляют людей задумать о вечности, доброте и заботе о детях. 
Мы уже опубликовали однажды на сайте "Свеча" ее поучительную историю о детской молитве . На это раз Мария Сараджишвили поделилась рассказом о щедрости небогатой многодетной матери из Тбилиси по имени Элисо.
Подобно щедрой грузинской матери Элисо, позаботившейся о старой пожилой одинокой женщине, нужно поступать и нам, современным родителям и учить своих детей щедрости и заботе о слабых и покинутых.
Это не просто рассказ о кране и аномальных явлениях в грузинской жизни, это рассказ о кране, из которого льется живая воды Веры и Любви, щедро и с избытком.
 
 
"И кто не берет креста своего и
следует за Мною, тот не достоин Меня.
Сберегший душу свою потеряет ее;
а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее".
(Цитата из Евангелия от Матфея 10: 38–39).

В одном дворе на улице Горького потек кран. (Это явное упущение тбилисской мэрии: улицы Лермонтова и Софьи Перовской переименовали, а про «буревестника революции» впопыхах забыли.) Дом этот двухэтажный, как и все рядом, стоит с XIX века, а кран, соответственно, ему ровесник или, может, на поколение моложе. На вид ничего особенного. По периметру кран обложен кирпичными стенками, с одной стороны заросшими мхом. Само водопроводное устройство тоже простое, без особого полета технической мысли. Торчит себе кривая чугунная труба, а на ней ржавый вентиль красуется этакой дырчатой короной. Кто-то из жильцов, видно, резко крутанул и допотопную резьбу сорвал. Пытались, конечно, дознаться, кто именно обществу такую свинью подложил, но следствие зашло в тупик.

Неделю вода бежала ручейком по всему и без того узкому двору. Жильцы, психуя, прыгали через водную преграду в день по несколько раз и поминали нехорошими словами правительство, мэрию и жизнь нервомотательную вкупе. Потом, по прошествии десяти дней, стали напрягать умственные извилины, силясь найти решение проблемы.

Особенную активность проявила Маквала Чичинадзе, одинокая инвалидка со второго этажа, объявив соседям:

– Подождите немного, я достану вам дешевого сантехника.

Ей хорошо было известно, что добрая инициатива в общественных делах всегда наказуема, но был у нее и свой тайный расчет, чтобы начинать это заранее неблагодарное дело. «Если я достану им кого-нибудь, кто возьмет на 5 лар меньше нашего Шакро, – думала она, – то смогу не класть в “общий котел”».

Из всего двора только Маквала в последние 20 лет жила на пенсию и не имела никаких побочных доходов. Из-за болезни ног она не могла доползти даже до хлебного магазина через дорогу, что уж тут думать о каких-либо других деловых проектах. Само ее существование на пенсию, которая не имела никакого отношения к реальному прожиточному минимуму, было каким-то паранормальным явлением, не объяснимым ни элементарной математикой, ни биологическими законами. Хотя в повседневной жизни нелогичного и необъяснимого всегда много, только люди это редко замечают.

Так и соседи Маквалы, не обремененные излишками образования, ничего такого особенного в ее житье-бытье не находили. Общались они с ней по-простому, без лишнего этикета, точно так, как во всех старых домах принято.

Гульнара, соседка по балкону, звала Маквалу на завтраки, а зимой еще и «посидеть у газа». Соседка снизу, Кето, на весь район известная абортмахерша, заносила Маквале довольно часто гоми[2] с куском сыра, плавающего в лужице растопленного масла, таким образом тайно замаливая грехи детоубийства. Восьмилетний Леван (вторая дверь, как войдешь, справа) дежурно являлся каждое утро вынести мусор и поднять батон хлеба. Ворчун Вепхво (первая дверь у входа слева), таская себе хлам с улиц на растопку, всегда откладывал на Маквалину долю приличную кучку. Кучка эта носила кодовое название «для зимы, если отрубят газ».

На момент описываемых событий Маквала была в очередной финансовой яме. Пенсия следующего месяца была взята вперед и почти полностью потрачена. Поэтому надо было экономить изо всех сил мыслимых и немыслимых.

И вот наша героиня целый день накручивала диск треснутого телефона, обзвонила полгорода, используя старые связи, и в итоге нашла сантехника-маляра-электрика Карло, который ценил свои услуги на искомые 5 лар меньше остальных.

На другой день этот многопрофильный специалист появился на балконе у Маквалы и сказал как можно громче:

– Я пошел за деталями на базар, а вы мне деньги со всех соберите.

И хотя все жильцы уже знали, по сколько надо скидываться на музейный кран, но тут на первом этаже (слышимость в старых домах прекрасная) возникло непредвиденное препятствие в лице Вепхво.

Сегодня Вепхво, осанистый дядечка предпенсионного возраста, с утра был не в духе. (Мало ли может быть для этого причин у человека, живущего в стране не до конца победившей демократии.)

Услышав громогласное объявление сантехника, он пробурчал своей сожительнице Назико:

– Почему я из-за Маквалы должен класть лишний лар? У нее Мики есть. Раз собаку кормит, то и на кран деньги найдутся.

Микки, пегая колченогая собачонка, была для Маквалы тем же, что Муму для Герасима.

Вепхво никогда не был жмотом. Сам не раз бросал Мики косточки и другие вкусности. Но сегодня почему-то факт существования собаки явился для него каким-то лишним раздражителем.

Мысль Вепхво подхватил Шалва, его сосед слева, он же бессменный соперник по нардам, и дал ей логическое продолжение:

– Если ты не будешь класть, я, что, дурак деньги на ветер бросать? Где у меня лишний лар?

Их математические умозаключения услышала Циури (левая дверь в конце двора). У нее последние нервы 20-летней уличной торговлей испорчены. Циури будто какая-то сила вынесла на середину двора, и через секунду все услышали огнеметную речь без точек и запятых примерно следующего содержания:

– …как-пиво-пить-так-вы-себя-не-забудете-а-как-лишний-лар-за-человека-положить-так-у-вас-нету… а-я-что-идиотка-вместо-вас-2-лара-класть?..

(Шалва как-то в «беспросветные» 1990-е предложил полушутя-полусерьезно: «Если к языку Циури движок подключить, она – сто процентов! – всю улицу Горького светом обеспечит». Все согласились, но осуществить это смелое техническое решение, по известным причинам, никто не решился.)

Маквала, слыша Циурин крик со двора, затаилась в своем продранном до бахромы кресле в глубине комнаты ни жива ни мертва.

Циури вошла в раж и уже склоняла по падежам всех мужиков-бездельников на республиканском уровне.

Дело принимало нехороший оборот.

Параллельно в обличительную речь Циури вклинивались обрывки перепалки Вепхво с Шалвой.

– В прошлый раз, когда на краску для крыши собирали, кто деньги затянул: «потом, потом»? А?

– Ты на кого намекаешь? А кто в прошлом месяце мацонщице 50 тетри не дал?

Тут Циури что-то из своего обвинительного списка добавила, причем выудила компромат на обоих любителей пива.

Какое-то время только и слышно было:

– А кто?..

– А кто?..

Причем на свет выползали всё более старые залежи обид и афер уже кланового характера, уходящие корнями в далекое прошлое.

Шалва обобщил выявленные факты:

– Да у вас вся семья – матховары!

– Кто? Мы? – оторопел на какой-то момент Вепхво. Потом выкрикнул то, что знали все, но никогда не сказали бы вслух:

– Набичвари!

Брух. Полетели табуретки, на которых разложили сушить матрасы Лордфлекс, и по двору покатились, хрипя и стараясь дотянуться до горла противника, два бывших друга. Около них, несмотря на свои пышные формы, шустро бегала кругами Циури и, заламывая руки, причитала:

– Вай-вай, что делается! Что делается! Надо патруль вызвать!

(Заметьте, как необъяснимо моментально у всех участников математических выкладок поменялось настроение на противоположное.) Циури, еще секунду назад призывавшая громы и молнии на головы всех бездельников мужского пола, теперь, прижимая руки к груди, всхлипывала:

– Сделайте что-нибудь, люди! Они ведь убьют друг друга! Звоните в патруль!

– Да, да, патруль! – эхом откликались из окон соседи, наблюдавшие за схваткой на безопасном расстоянии, но никто не кидался набирать известный номер. Патруль – краса и гордость Саакашвили – приедет ровно через пять минут, а как потом смотреть в глаза соседям, которых покажут по телевизору в разделе «Криминальная хроника»? Стыд и позор на всю оставшуюся жизнь.

Слыша звуки битвы, Маквала плакала в своем кресле:

– Господи, Господи, забери меня отсюда или сделай что-нибудь!

И как ответ на ее крик души произошло неожиданное.

Под ахи и охи взрослой части двора восьмилетний Леван схватил мобильник, набрал номер своей матери Элисо и закричал:

– Мам, иди скорей, тут дядя Вепхво Шалву уже совсем убивает!

80-летний Отар Мерабович, любящий где надо и не надо называть себя «заслуженный инженер союзного значения», услышав этот SOS, только хмыкнул из своего окна на втором этаже:

– Этот ребенок такой же ненормальный, как и его мать! Что может сделать маленькая женщина в этой ситуации?

Элисо давно вынесли во дворе диагноз «последние мозги потеряла». Ибо какая женщина в здравом уме будет рожать шесть детей при безработном муже и двух каморках и еще ссылаться на Патриарха? Мало ли кто что скажет на своем рабочем месте! Элисо, кстати, тоже входит в категорию «необъяснимое вокруг нас». На что существует вся ее орава – нерешаемая головоломка для всего двора.

Циури, сделавшая кучу абортов, чтоб «не плодить нищету», предсказывала в спину Элисо:

– Не сегодня завтра они сдохнут от голода!

Не подумайте, что Циури говорила это по злости, нет – она исходила из простой логики и жалости. Но почему-то это обещанное «сегодня-завтра» не наступало. Что ни говори, много в жизни аномалий.

И вот через несколько минут после звонка во двор вбежала запыхавшаяся мать-героиня (жаль, что титула такого государство не дает, равно как и хоть какого-нибудь пособия), толкая перед собой коляску с последним выпуском – годовалой Барбаре. За ней вкатились еще двое детей.

Элисо на бегу крикнула сыну, указывая на хрипящих борцов:

– Из-за чего?

– Пять лар за Маквалу надо положить.

Элисо бросила сумку с продуктами и, наклонившись, крикнула прямо в ухо Шалве:

– Эй, я положу эти пять лар!

Слово возымело волшебное действие. Оба гладиатора ослабили хватку и ошалело уставились на Элисо.

– А? Что ты сказала?

Они уже давно забыли, с чего всё началось.

Тут набежали соседи и растащили горе-обличителей в разные стороны.

Маквала, пораженная неожиданной развязкой, перекрестилась, благодарно посмотрев на две маленькие иконы на шкафу.

– Услышал Ты меня, Господи!..

***

История эта кончилась прозаично. Кран Карло починил. Элисо, как и обещала, положила за Маквалу 5 лар, невзирая на ее протесты. Причем выразилась абсолютно безответственно и, как всегда, нелогично:

– Не переживайте, надо будет – я еще достану!

Откуда, спрашивается, такая уверенность? Потому и выходит, что много вокруг нас необъяснимого.

Мария Сараджишвили
писатель
Тбилиси (Грузия)

 
След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал