Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Поэтическая Свеча arrow Черный Менестрель (ч.7)
Черный Менестрель (ч.7) Печать E-mail
11.03.2015 г.
Крик разнесся по всему перелеску, но никто не откликнулся. Девушка не могла унять рыдания, рвущиеся наружу. Она вновь и вновь повторяла себе, что умрет.

Сквозь тишину прорезался какой-то посторонний звук. Кайа невольно прекратила плакать, с ужасом вслушиваясь в лесное уханье филина. По коже бегали мурашки.

В ушах начинало гудеть от тишины, но Кайа никак не могла поверить в то, что этот посторонний звук ей послышался. Немного времени спустя девушка начала различать звучание лютни и голос Черного Менестреля. От этого ей стало еще хуже…

Она еще раз закричала изо всех сил:

— Милорд!!

Музыка смолкла. И вскоре ночную тишину разорвали его беззвучные шаги. Кайа уже научилась отличать их от простой обступающей тиши звездного неба.

— Что случилось? — спокойно, как всегда, спросил он, появляясь из черного мрака.

— Милорд… мне страшно. Не уходите, пожалуйста.

— Хорошо, Кайа.

Девушка долго слушала то, как Менестрель наигрывал что-то, а потом незаметно для самой себя уснула.

Конечно, через несколько месяцев, когда они побывали уже во многих замках, Кайа вспоминала свое первое впечатление об истинном выступлении Менестреля уже с улыбкой. Девушка поняла его настоящую суть: он просто не умел или не хотел лгать. Даже когда можно было слегка приукрасить реальность, он никогда не льстил. Как-то раз Кайа попыталась купить себе новое белое платье, но Менестрель тут же бросил, что его ученица в белом смотрится, как пятно на его обсидианово-черной репутации. Девушка обиделась сначала, а потом подумала и согласилась с учителем, оставив деньги в покое. Зато еще через пару недель купила тяжелое платье черного бархата подстать самому Менестрелю.

Но по правде говоря, даже сама Кайа признавала, что учил он ее игре на лютне очень медленно и как-то незаметно. Порой девушке казалось, что он никогда всерьез и не думал ее обучать, но временами он так строго относился ко всему, что она пыталась изобразить в стихах или на музыкальном инструменте, что она сама себе не верила в недоверии к нему.

Пару раз за все это время на них нападали «разбойники на королевской службе». Так Черный Менестрель называл головорезов, согласившихся принести его голову взамен на огромное вознаграждение. Кайа всегда боялась таких битв и пыталась избегать их по мере возможности. Ее считали уязвимым местом учителя, и пару случаев получалось так, что Менестрель вспоминал о ней чуть ли не слишком поздно. Каждый раз чувствовать нож у горла и полное безразличие заступника Кайе не нравилось. А потому однажды после одного из таких боев она спросила:

— Милорд, почему вы никогда не спасаете меня? Неужели вам действительно безразлично, умру я или нет?

Черный Менестрель внимательно вгляделся в ее отчаянные и обиженные глаза, а потом вынул из ножен багровый меч.

— Видишь эти руны? Я сам их наносил. Они говорят о том, что, вступая на путь убийства, нужно помнить о том, что ты идешь по рунам крови.

— По рунами крови? — переспросила Кайа.

— Эти руны названы так потому, что нельзя сделать ни шага назад, иначе они тебя убивают. Они начертаны на площади перед дворцом вашего короля.

Кровь на мече медленно всасывалась в проступающие знаки. Кайа содрогнулась.

— Милорд, значит, вы тоже не имеете права отступать?

— Да.

Девушка задумалась. Если он не имеет права отступить, но все равно берется за этот меч, не обращая внимания на опасность погибнуть из-за минутной слабости, милорд действительно уверенный и сильный человек. Кайа никогда раньше не задумывалась над тем, сколько лишений разного рода приходится ему выдерживать по жизни. Не без улыбки она вспомнила и о себе, так нахально навязавшейся на совместный путь. Надо признать, Кайа понимала, что ему не нравится общество кого бы то ни было. Менестрель действительно предпочитал одиночество, как самый настоящий волк.

Кайа еще немного помедлила, но все-таки спросила:

— Как вас зовут?

— Что? — Черный Менестрель, казалось, удивился.

— Как ваше имя, милорд?

— А зачем оно тебе?

— Мне же нужно будет когда-то заводить семью, рожать ребенка, обустраивать жизнь… — она лукаво сверкнула глазами. — Я хочу назвать сына в вашу честь.

— Нельзя.

Кайа не скрыла своего интереса и удивления.

— Но… почему, милорд?

— Как вы знаете, миледи, — шутливо начал он, — я из далеких краев. И у моего народа есть поверье, что если назвать рожденного в честь уже жившего или живущего человека, то он переймет его судьбу. Поверь, Кайа, я не хочу такой судьбы никому.

Черный Менестрель внезапно стал настолько серьезен, что девушка даже не посмела спросить у него, что именно так ужасно в его прошлом. Кайа догадывалась, что это связано с его жизнью до того, как он стал менестрелем. Обычно менестрелями становились люди знатные, по каким-либо причинам лишенные наследства, или безответно влюбленные люди, которые надеялись снискать славы хотя бы для любимой, воспевая ее красоту везде, куда бы ни пришли. Но почему-то Кайа знала, что Черный Менестрель совсем не такой. И в его жизни случилось нечто действительно безумное. Она это чувствовала иногда, когда он смотрел на нее при лунном свете, словно угадывая в ее лице чей-то чужой облик. В такие моменты Кайа ощущала себя особенно забытой и брошенной, потому что понимала, что даже для Черного Менестреля, единственного человека в ее нынешней жизни, она является просто воспоминанием о ком-то другом.

Взглянув на него, Кайа неожиданно настояла на своей просьбе:

— Хорошо, я не буду называть его в вашу честь. Но это ведь не лишает меня возможности узнать ваше истинное имя.

Он выдохнул и присел около одной из сосен. Вынув нож, Менестрель осторожно вырезал на грифе лютни какие-то буквы. Кайа бесшумно подошла к нему, как он ее когда-то учил, и взглянула. «А. Л.» — гласила надпись.

— Это ваши инициалы?

— Андре Лами, — ответил он.

Девушка не удержала ответного вопроса:

— Но ведь ваше имя и фамилия здешние. А ваш народ, как я поняла, находится очень далеко, разве нет?

Черный Менестрель впервые за все их знакомство улыбнулся и, отложив аккуратно лютню, повалил Кайю в траву.

— Слишком ты любопытная стала, миледи! — вновь обращаясь на «ты», как он делал лишь в очень доверительных и искренних моментах, сказал он, щекоча девушку. Заливистый смех Кайи звеняще вливался в звуки леса. — Пора тебя проучить за твой вечный интерес к моей персоне!

Девушка еле вывернулась из его ловких рук, пытаясь освободиться. Отбежав на пару шагов, Кайа прислонилась спиной к сосне, стараясь отдышаться. Милорд так и остался сидеть на траве. Девушка не верила своим глазам: на лице ее бесконечно-серьезного учителя играла искренняя беззаботная улыбка.

После Кайа вспоминала этот случай очень часто. Это был единственный раз, когда он улыбался. Этот день был вообще странным. Черный Менестрель стал обычным человеком. Но на следующее утро Кайа встретила все тот же холодный серьезный взгляд.

На следующий праздник Эру Кайа вновь срезала три белые лилии. Хотя она и признала своего бога лживым, перестать проводить обряды по праздникам оказалось слишком сложно. Проще всего отказаться от веры и от бога, но ведь если бог лжив, это еще не значит, что все, что он заповедовал — ложно. Тем более что Черный Менестрель начал интересоваться заповедями Эру всерьез.

— Миледи, расскажи мне в чем смысл этого обряда?

— Милорд, мне казалось, я ваша ученица.

Кайа лукаво улыбнулась.

— Белые лилии — символ бесконечной скорби о любимых людях по ту сторону мира. Мы молимся о каждом из них и сжигаем цветок, чтобы молитва дошла до ушей бога.

— Мой народ верит в то, что до умерших людей можно донести что-то лишь только в том случае, если их души не ушли на север, в край забвения.

— А как вы узнаете?..

— Все просто. Такие, как я, — он горько вздохнул, — никогда не возвращаются ни в свои края, ни в памяти людей. Ты понимаешь, миледи, я ведь в своем роде мститель.

— Вы?..

Кайа не поверила своим ушам. Черный Менестрель — человек, отягощенный бременем мести? Кому? И за что?..

Милорд взял в руки одну из лилий, чтобы рассмотреть.

— Когда я однажды воспевал подвиги нашего короля в его замке, за несколько тысяч лиг от меня его войско «завоевало» мой город, принадлежащий одному из лордов его же страны. Они повздорили о чем-то, и король решил так его «проучить». — Черный Менестрель посмотрел на Кайю полными слез глазами. — У меня была жена, миледи, чудо как похожая на тебя. И младший брат…

Милорд запрокинул голову, чтобы не дать слезам вырваться из глаз.

— Сколько тебе лет, Кайа? Двадцать? Двадцать два? Мы ведь с тобой ровесники, но я чувствую и выгляжу намного старше. Я бы мог заново жениться, создать новую семью… Но…

Я очень любил свою жену… И до сих пор люблю. Поэтому вся моя жизнь — это как мщение людям, из-за которых она погибла. На месте моего лорда и моего короля могли быть и другие лорды и короли, не видящие дальше собственного носа.

Милорд замолчал, положив цветок обратно на алтарь. Его взгляд вновь был спокоен и тих.

— Я перестал верить богу. И начал верить в себя. Миледи, я никогда не хотел лгать, когда пел свои песни, но вековые традиции, страх, боязнь отчуждения… Если верить в себя, Кайа, то никогда не будет возможности ошибиться. Или испугаться чего-либо… А теперь мне нечего бояться.

Он поднял глаза на Кайю.

— И не за кого.
 
« Пред.   След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал