Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Поэтическая Свеча arrow Черный Менестрель (ч.9)
Черный Менестрель (ч.9) Печать E-mail
18.03.2015 г.
Тихого беспомощного шепота никто не разобрал. Но Черный Менестрель, не отрываясь, смотрел на хрупкую фигурку девушки, стоявшей чуть поодаль от основной массы народа. Его черный плащ развевался в потоках ветра, едва не срываясь с девичьих плеч.

Мужчина что-то крикнул особенно громко, толпа повторила, и яркое пятнышко пламени брызнуло на сухие дрова. Огромный костер разгорался долго. Кайа не могла оторваться от расползающихся язычков алого пламени. Густой дым валил клубами, скрывая от глаз Черного Менестреля.

Костер долго оставался почти беспламенным, но потом вдруг вспыхнул будто в мгновение, и в небо уткнулось с сотню острых пик огня. Кайа отчаянно смотрела на густое пламя.

Яркие искры, пышущие жаром, взметались вверх с быстротой ветра. Грузные тучи поглощали желтые крапинки, и вихрь заставлял пламя метаться, словно в горячке. Серый едкий дым целовал небеса.

Через целую вечность пошел дождь.

Слезы текли по щекам, по камню, смешиваясь вместе с ливнем, превращая его в кристальный яд, пенясь и бурля в утешение. Разделяя одну смерть на двоих вместе с ним… Кайа не чувствовала запаха жженой плоти, не могла чувствовать из-за свежести дождя, но острый запах смерти, отливающий сталью, бил в нос, вызывая тошноту. От этого в горле встал ком, тело немело от холода и боли. Девушке казалось, что каждая слеза ее вспыхивала, воспламеняя дождь, бегущий по холодному камню. Мокрые то ли от слез, то ли от ливня волосы липли к лицу. Она не хотела убирать пряди, она не хотела больше этого видеть. Кайа закрыла глаза, и в ее немой до этого мир ворвалась тысяча звуков.

Люди что-то обсуждали, кричали. Грохотал гром вдали над морем. Море поднималось на дыбы и падало бессильно, раня волнами берег. Дерево скрипело и стонало от боли. Пламя пожирало костер.

Небеса плачут кристальным ядом, заливают слезами мир, топят в них, убивают и наполняются новой горечью, и снова плачут, разливая жестокую смерть с привкусом дыма…

Кайа вскинула голову на смертный костер. Этого не может быть! Мужчина стоял неподвижно, наблюдая за потухающим пламенем. А Кайа сидела на холодном мокром камне площади и пораженно, не смахивая слез, немигающим взглядом провожала густые клубы дыма, смешавшиеся с тучами.

Ветер трепал ее промокшее насквозь платье, но она не двигалась. Мокрые пряди лезли в глаза, закрывая плачущее небо, но сил не было даже на то, чтобы смахнуть слезы. Сердце ухнуло куда-то в черную бездну, заполняющую ее тело. Раньше там была душа, кажется…

***
Кайа осторожно отложила лютню, поцеловав будто огненные инициалы. Она хотела было уже выйти из дома, как на пороге передумала и вернулась за инструментом. Гриф привычно выглянул из-за плеча.

По дороге в храм Кайа заметила сына, бьющегося на деревянных мечах с другим мальчишкой. Движения Андре были настолько плавны и естественны, что Кайа невольно вспомнила легкие выпады Менестреля. Он будет великим воином. Не зря же Вецен занимается с ним почти каждый день. Она тихо полуулыбнулась своим мыслям.

Когда-то давно Кайа пообещала учителю, что не назовет сына в его честь, дабы тот не повторил его судьбы. Так оно и вышло. Она не называла сына в честь милорда, Кайа просто дала ему имя Андре.

Вынув четыре белоснежные лилии из левой вазы и две багровые из правой, она подошла к алтарю. Вот уже десять лет первую молитву она читает для Андре Лами. Вторую — за его погибшую супругу. Остальные две — за родителей. А багровые цветы она сжигала за долгую жизнь сына и мужа.

Выйдя из храма, Кайа столкнулась с Веценем. Муж осторожно обнял ее.

— Кажется, из Андре выйдет толк…

Кайа улыбнулась той самой особой улыбкой, которую можно встретить лишь на лице матери.

— Конечно, менестрель из него не получится… — лукаво начала она.

— …Но ведь для этого у нас есть ты, — закончил за нее Вецен.

Она ничего не ответила.

— Нет, не так. Я же говорю тебе, нельзя так сильно дергать струны. Они могут порваться. Осторожно касайся их, будто не чувствуя.

— Мам, ну у меня же не получится!

Кайа вздохнула, с недоумением рассматривая сына, грозно насупившего брови.

— А ты думаешь, у меня получилось сразу?

— Да, — лукаво ответил Андре.

Она укоризненно покачала головой.

— Но ты ведь на самом деле так не думаешь, верно?

— Ма, а что это за буквы вот тут, а?

Кайа незаметно полуулыбнулась любопытству сына, но все-таки решила ответить:

— Это первые буквы имени.

— А что за имя? — надул губы мальчик, ожидая ответа.

— Андре Лами.

— Это мое имя?.. — хлопая большими глазами абсолютно искренне спросил он.

Мать не ожидала такого коварного вопроса. Но все же смогла пояснить мальчику:

— Нет. Это имя другого человека из очень-очень далеких земель. У него была страшная судьба и…

— Ма, — мальчуган потянул Кайю за юбку, — спой, пожалуйста.

— Хорошо, — после долгого взгляда покорилась мать.

Ласковое журчание звуков сменилось спокойной тоскливой мелодией. Кайа тихо запела.

Шаг за шагом не виден след.
По лесам да по тропам открытым,
Заслоняя собою Свет,
Ночь идет по теням размытым.
То не ворон крылом машет,
То не филин вздохнул в чаще,
То не бес среди звезд пляшет,
Только сердце бьется все чаще.
Серп луны молодой — в небо,
А под небом дорог реки.
И по ним все идут все на север
Тени тех, кто ушел навеки.

То не волк на холме плачет,
То не воин свой меч точит,
То поет над землей спящей
Менестрель, что чернее ночи.
О Великий Творец Света,
Всемогущий и Славный Эру,
Почему заклеймен смертью,
Тот, кто сам по себе выбрал веру?
В том вина лишь, что знал он правду…
Или правда — удел божий,
А у смертных одно право —
Быть покорным слепым стадом?

В том вина лишь, что был он дерзок,
В том, что не признавал он правил,
В том, что был в своих песнях резок
С тем, кто родом людским правил,
В том, что шел не туда, куда слали,
В том, что был он как волк-одиночка.
Оттого и его прозвали
Менестрель, что чернее ночи.

Сам себе выбирал тропы,
Песни пел лишь о том, что видел;
Не хотел быть ничьим пророком,
Ложь во благо и лесть ненавидел.
Как по лезвию бритвы — годы,
Пальцы — в кровь по звенящим струнам…,
Помнишь время, как шел он гордо,
Шел, богат, по багровым рунам?..

О Великий Творец Света,
Маску сбрось и ответь прямо,
Почему был казнен смертью
Еретик, что сказал правду?..
Пусть как червь время точит камни,
И затупятся мечи-стрелы,
Но звучит, как осколок раны,
Голос Черного Менестреля…

— Мама, а о ком эта песня? — привычно влез Андре, чуть смолк отзвук струн.

Кайа еле сдерживала слезы, силясь вдохнуть.

— Тебе папа расскажет, — потрепав сына по черным волосам, ответила Кайа. — Он очень много знает о Черном Менестреле. Гораздо больше меня…
 
Автор: Айллин Светлая
 
След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал