Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Творческая Свеча arrow В погоне за чудом (ч.7)
В погоне за чудом (ч.7) Печать E-mail
17.08.2015 г.
Часть 6. - Пишет, я всегда знал, что у тебя большое будущее. Как только увидел впервые, двенадцать лет назад. Понял, что мы не для тебя, ты – птица высокого полета. Мы – дворовая шпана, а ты – талант. 
Лара пожалела, что не курит – так и тянулась руки по карманам, так хотелось успокоиться! Это он говорил ей – птице высокого полета, из которой слова было не вытянуть, которая считала себя полной дурой, а их (дворовую шпану) – умнейшими из людей. Что ей было сказать? Она слушала, открыв рот их философские споры и богословские изыскания. Они интересовались мифологией и чем только не. Они – математики, серьезные люди, готовые принести пользу человечеству, а она – с пошлого иняза, который большинство людей считает курсами английского. Да и вообще, язык – не профессия, а дополнение, разве что переводчик…  они и сами неплохо знают инглиш, что это за образование? И вот прошло пять лет, продвинутая молодежь сидела в академах и бросала институты на третьем курсе, а она, Лара, молчаливая дурочка, как-то умудрилась окончить свой иняз. Да неудивительно, там одни папенькины дочки и шлюшки. Даже такие – в черной мешковатой одежде, в очках и с непонятно куда вьющейся челкой. За эту дерзость к ней стали относиться как к предателю бунтарских идеалов и подхалиму. Разумеется, образование ума не прибавляет и уверенности – едва ли, да и карьеру она не сделала. Но все равно – у тебя же вышка!
Он пишет с двенадцати лет и младший брат, глядя на него, заразился графоманией. Рассуждал, что писательство должно кормить, приносить доход. Ему есть, что сказать и в издательствах сидят купленные дураки, ничего не понимают. Он же гениальную книгу написал! А у тебя два романа? Почему я их до сих пор не читал? Потому что они не гениальные, безыдейные, - говорила Лара. Потому что ты – умный мальчик, а я – тупая девочка. О чем мы можем писать кроме любви, которой не хватает в жизни, но так хочется ею насладиться! Приходится сочинять и проживать хоть таким образом. Гениальный мальчик найдет, что сказать без пяти минут филологу про хаотичные сюжеты и сумбурные образы. 
Девочка и не мыслила, что литература может кормить. Она писала, чтоб в себе разобраться, а если получалось что-то путное – не более чем случайность. Ясно, от хорошей жизни никто за перо не берется. И ему нравилось писать. Но он хотел поделиться с миром. А она – только вздохнуть. Отбросить надоевшие мысли. Потом затык. Пустота. Захотелось новых мыслей – старые отброшены, а процесс захватил. Ждала новых впечатлений. Того самого рубежа. Потом захотелось учиться. Создавать выпуклые образы вместо картонных, увлекательные сюжеты, а не банальные истории. Лара стала читать стилистику,  литературоведение, риторику, изучать советы писателей начинающим. Посмотрела на творческий процесс иначе, и вскоре эти поначалу странные правила и принципы вошли в плоть и кровь. 
Гениальные мальчики ушли в коммерцию или на завод. В строительство или в менеджмент. А глупая девочка издала книгу. Разумеется, в издательстве дураки сидят, что они понимают? бабские истории хорошо продаются. 
И, конечно же, он это уже тогда знал! Уже тогда, эта вжимающаяся в стены девочка готовила мину замедленного действия, решив утереть сопливые носы выскочкам. Они только мечтали! Мечтали и мечтали, обсуждали свои мечты, стоили планы, но так мало делали, чтобы их осуществить! 
А она молчала, как партизан, замышляла что-то этакое. Вот придет он через десять лет в библиотеку с женой, как приличный человек (и пусть кто попробует упрекнуть в нарушении бунтарских кодексов!), а там – она, да еще с этой повестушкой. Ушат ледяной воды. Удар под дых, память о прошлом. Она теперь – карьеристка, рвачиха. Кто как развлекается в ожидании счастья. Кто по горам лазает, кто романы пишет. Кто диссертации. Лара помнит, как они с подругой чуть не поссорились на пороге новых для обеих жизней. Настя вышла замуж, переехала в маленькую квартиру и пригласила подругу на Рождество. Муж отмечал в компании, жена варила борщ. У нее был уже заметный животик. Без пяти минут кандидат наук, философ с двумя вышками. Примерная хозяйка, лучшая жена и образцовая мать. Лару тоска взяла от этого зрелища. Конечно, Настя этого хотела и все сложилось. А стишки, диссертации, Ларки – перевалочный пункт на пути к счастью.
- Может это я для тебя перевалочный пункт? – сказала тогда Настя. – Я с тобой всегда искренне общалась. А теперь такое чувство, что я лишний человек в твоей жизни.
Ларе нечего было возразить. Она и сама сильно изменилась за последний год и не могла понять себя новую. Что уж говорить о подруге? Настя писала ей как-то, что она не просто ребенка вынашивает, а себя новую. 
А все почему? Почему ее так раздражал Настин подход к созданию семьи и само слово «замужество»? Бесконечные разговоры на эту тему, вздохи девушек, мол, не для кого быть красивой –только для мужиков они и живут на свете. Лара не эмансипатка и не феминистка. Просто с этой юношеской влюбленности она будто замерзла. Омертвела и восемь лет никого не замечала. И решила тогда: все, что обыкновенно влечет за собой любовь – не для нее. Но как-то жить надо. И чем-то. Просто жить. 
Может, и права была Настя? Лара использует людей, выжимает из них соки для создания персонажа, а когда теряет к ним интерес – отбрасывает. Когда друг превращается в персонажа – это начала конца. Или перехода на новый уровень. Хотелось верить в последнее.
- Если мы будем по-прежнему нормально общаться, - сказала как-то Настя, - ты обо мне не напишешь. И я никогда не узнаю правду о себе.
Другое дело, решится ли Лара эту правду явить? Или она является сама собой, как тем памятным вечером в библиотеке – для него и супруги? Десять лет они общались через брата, даже сидя рядом, а когда появились соцсети – он не добавился в друзья, не написал ни строчки. Теперь же – поздравил с этим предвиденным им большим будущим, которое превратилось в скоромное настоящее.
Писатель встает в девять утра, приводит себя в порядок и садится за работу, - рассказывала Екатерина Вильмонт на творческой встрече. Она любит болтать по телефону с подругами. Прозаик – это задница. Сиди и пиши, а вдохновения оставь поэтам, они любят такие слова. Стихи пишут сердцем, а не разумом, поэтому так легок этот дар в молодости. 
Писатель – обычный человек, без придыхательного флера.
- Лучше свои стихи я написал ночью на кухне, - вещал двенадцать лет назад гениальный мальчик, безответно любимый ею даже тогда, когда стало неприличным удерживать его в сердце. 
А мне на уроках музыки везло, когда ногти накрашены, - хмыкала она про себя. Но любовь же, ничего не раздражает. Даже храп любимого сладок и приятен.
Виктор вернул ее к жизни. За много лет стал первым, на кого она посмотрела, как на мужчину – не с похотью или с целью выйти замуж, а той детской влюбленностью, которую уже не чаяла почувствовать. Правда, к ней примешалось многое другое, чего Лара предпочла бы не замечать и конечно, опять не судьба. Зря только врала себе и подпустила слишком близко это «а вдруг?». Теперь, год спустя она смотрела на него трезво. А он после аварии, вероятно, изменился. Ей было решительно все равно, сложится у них или нет. Она больше ничего не боится. Она совершенно здорова. А вот ему надо помочь. Наверное, затем Господь и привел ее к нему. Никто из его окружения до такой помощи не додумается. 
А он… видела три года назад, когда договорилась встретиться с его братом. Тот сказал, приходи по старому адресу, на спиногрызов посмотришь. Лару всегда раздражали предложения «посмотреть» на детей. Что она увидит? Предмет родительской гордости? Каких дал Господь, такие и есть. Однако родители – самые тщеславные люди на свете, будто дети  – их личная заслуга. Словно сами слагали кости во чреве беременной, лепили тельце и выбирали характер! Неизвестно, какими они вырастут! Не было особого желания у Лары смотреть на детей в прошлом любимого и не потому, что не она их мать. К детям Лара и по сей день равнодушна – не умеет с ними сюсюкать и хоть о чем-то говорить. Не умиляют их глупые вопросы и нестерпимые крики. 
Однако детотерапия в тот вечер пошла ей на пользу. Девочки ее сразу полюбили, облепили и не хотели отпускать. А он, узнав о Лариных успехах, выпал в астрал по привычке и молчал весь вечер. Зато с братом хорошо пообщались. Лара прекрасно провела время и вернулась домой абсолютно счастливой. Все кануло и минуло, ее мысли занимал другой человек. 
Она ни с кем не делится мечтами. Не из суеверного страха, что не сбудутся. Просто давно заметила: когда слова произносишь, а не пишешь, концентрация разжижается. Мысль должна быть выстрадана, выдержана в герметичном сердце. Слова будто выжимают из нее сок по капле. Так и мечта – выветривается, пока ею делишься. Никто не мешает жить ею и идти к ней. К тому же, у других не будет повода смеяться над тобой, если не сбудется. Они даже не подозревают, как иные умеют мечтать!
Согласно Никитину, писателем может стать каждый. Это такое же ремесло, как и любое другое, этому надо учиться. Но Лара знала людей, которых не представляла за этим делом, хотя по складу характера им бы подошло. Некоторые страдали канцеляризмами и хотели звучать официально, прибегая к страдательному залогу. Этакая неуверенность в собственных словах, попытка перебросить на кого-то ответственность. Или стремление подчеркнуть важность сказанного \ сделанного. Иные юморили в каждом предложении, делая текст бесцветным. Журналисты, пробующие себя в прозе, строили такие километровые предложения, что к концу забывали, чем начали. Или метафоры – никому неведомые, громоздкие, путанные. Такое бывает у людей начитанных, но малограмотных или не чувствующих языка. Были и чересчур грамотные – таких Лара не представляла пишущими художественный текст. Они будто созданы для научной работы. Все по полочкам, аргументировано. Не хватало образности и юмора, а без этого текст серый и скучный. Эти штрихи для литературы, как запах духов и украшения для образа. Этих научников видно за версту. Как раньше Лара могла определить знак зодиака, так теперь по внешности и манере речи – кто как писал бы. 
Виктор молча вел машину. Не мог сказать, утомила ли его Лара своими рассуждениями. О прошлом, таком пресном, должно быть. И о друзьях, которых он в глаза не видел и считал ровней Ларе – такими же серыми и глупыми. Он – другое поколение, у него чего только в жизни не было. Жаль, теперь почти ничего и никого не осталось.
Он и слышать не хотел о том, чтобы ехать поездом. Комплексовал из-за немоты, стал чураться людей. Инвалидность – как позорный столб. Зачем жить, если ты не здоровый, некрасивый и ни на что негодный? Точнее, не можешь делать всего, что хочешь. Вероятно, он бросил бы жену, если бы та родила нездорового ребенка. Лара знала, что именно так он и раньше и считал. Не спрашивала, изменилось ли его мнение теперь. Он мог бы написать трактат на планшете. Он хорошо пишет. Красиво, образно. Визуально. Как и смотрит на мир. Внешность слишком важна для него. 
После аварии от машины остался лом, но Виктор взял авто отца. Не боялся вновь сесть за руль. Он не из пугливых. Лара, пожалуй, тоже, хотя раньше так не считала. Продолжение...

 
« Пред.   След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал