Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Творческая Свеча arrow В погоне за чудом (ч.9)
В погоне за чудом (ч.9) Печать E-mail
17.08.2015 г.
Часть 8. Красивая пара. Оба худощавые, одного роста и кудрявые. Оба в джинсах (она в черных, он – в синих), ветровках (она в темно-синей, он – в бежевой) и со спортивными рюкзаками (он с серо-зеленым, она с красным). Черные кроссовки adidas zx flux куплены в магазине и черные футболки. Он явно старше. Как брат и сестра, даже в походке что-то общее.
У него испытующий взгляд и уставшее лицо. От нее исходит спокойствие и свет. Ему не сидится на месте, ездит на фестивали, слеты, в другие города. Находит себе занятия, развлечения, отдых. Она не видела ничего кроме Питера и Сочи. Он искал себя везде, но не найдя, сбился с ног. При всей самостоятельности, опытности и взрослости он словно ребенок. Она привыкла к мысли, что люди его возраста семейные, ответственные и мало думают о себе. И рада бы любить его меньше, найти хоть одну вескую причину притушить сердечную боль.
Она для него скучная, разумеется. Молчаливая – скорее плюс. Необычная – всем: внешностью, работой, диагнозом, мировоззрением. Он думал, такие девушки остались в книгах. В порыве очередного разочарования просил Бога показать ему этакую тургеневскую барышню, если найдется в наше время. И вот явилась. Когда он был меньше всего готов. Исчезла – вот и славно, вернемся к привычной жизни. Но не отпускало, томило чувством вины и предательства. Она в итоге такая же, как все женщины – непонятная, импульсивная. Ничего нового, ничего особенного. Но все равно не забывалась. И столько захотелось ей сказать! Если бы еще раз попробовать, может быть, вышло бы иначе.
И вот появилась возможность сказать, а он онемел. У Бога все вовремя, говоришь? Сколько еще привести случаев, чтобы доказать обратное? Маленькая, глупенькая, зарывшаяся в книги и собственные фантазии девочка. Что с нее взять? Возомнила, что может учить других жизни. Ее слова дорого стоят – допечатают дополнительный тираж. И вся его жизнь в ее исполнении, даже имена неизменны. Он не удивится такому сюрпризу.
Она в какой-то момент хотела отомстить. Тиражом, словами, исполнением. Она ничего больше не боится – ни настоящей фамилии, ни фотографий на обороте, ни чужих обид. Пусть видят, пусть знают! да, все эти годы она – глупенькая фантазерка – готовила бомбу. Вы еще получите свой осколок. Узнаете, кого недооценили, запомните в лицо всех тараканов! Слабость, одиночество, боль, обида. Разное было. Но не стоит идти на поводу. Месть – дело Бога. И если Он решит явить ее миру – так тому и быть. А он – отработанный материал. Что бы делала без него? Прожила еще один пустой год, о котором нечего сказать? И еще, и еще… или все это время стояла задом к будущему, прижимая к груди надежды на сомнительное? жаль, этого она не узнает. Хотя, все это пустые слова – неизвестно чьи и кем подхваченные. Задом к будущему, иди по белой полосе, ты выбираешь сам… как эти отвлеченные заезженные мудрствования отнести к ее конкретной жизни? Чушь.
Она не сердилась на него. Не таяла в груди большая сладкая карамель, когда она смотрела на него – на фото он лучше, чем в жизни. А она – наоборот. И этот тип красоты «выносит его мозг».
Что если бы сбылись ее сумасбродные мечты? Так ли это здорово – принадлежать ему? Что останется, когда утихнет страсть? Чем они будут жить, о чем говорить, когда он вновь научится? Он не меняется. И не хочет этого. А она все дальше откатывается назад, скоро дойдет до его уровня.  Если человек живет без Бога, со временем превратится в скотину. 
Ей все стало безразлично. Не из-за любви к нему, а потом. Он будто впрыснул в нее равнодушие, инфицировал своим «наплевать». Сердце окаменело, воля ослабла, душа замерзла. Сколько ни пыталась вылечиться уединением и чтением душеполезных книг – не помогало. Читать разучилась – через две страницы мысли улетали к нему. 
Нет, такое лечение – все равно, что бинтовать непромытую рану. Надо вытравить из души дерьмо, а потом лечить. Она до сих пор на детоксе. Она больше не позволит себе обижаться. Он молчит. Хотя и раньше самыми обидными словами были не произнесенные, а написанные. В интернете. Ей и не ей. А дневники онлайн? зачем? Человек его возраста пишет каждый вечер, как прошел день. Дневник – для личного пользования. Разве будешь до конца искренним, зная, что прочтут все, кому ни лень? ах, если бы раньше попался ей этот документ – она бы никогда не появилась в его жизни. Или не надо было ждать так долго и появиться раньше? За то время у него случилось столько неприятного, он постарел и помрачнел, а быть может, ее появление уберегло бы хоть от чего-то… все было в ее руках, но правильный ли выбор?
И этого никто не узнает. Сделанного не воротишь.
- У тебя будет целая вечность, чтобы спросить Бога о смысле всего этого…
Он, разумеется, не скажет, как перевернулся его мир с ее появлением. Она может накручивать что угодно, а в реальности мужчины куда примитивнее. Тем более этот. Немые уста пошевеливают матерные слова. 
Не твой человек, не твой, - звучали в голове слова. А то она не знает! 
- Но ведь интересует тебя именно это? – щурился отец Андрей. – Не заговорит ли он, не смысл какой-то, а стоит дальше тратить на него время. Правильно?
Лара кивнула, боясь, что он велит ей остаться в монастыре. И тогда… она могла не послушать и промыкаться бестолковой, бесполезной жизнью полной безотрадных скорбей, чтобы, в конце концов прийти к этому решению самой. 
- Просто не твой человек. Не тот. 
- Я порой думаю, быть может, Господь столкнул его со мной, чтоб я о нем хоть помолилась? А я не смогла. Я даже молиться не могу. И все чаще не хочу.
- Господь знает, кого кому подсунуть. Ты ему лишний раз напомнила о главном и довольно с тебя. Займись делом, оно у тебя есть и благородное. И не от безделья. Удел женщины вовсе не так прост.
- Так что же, вовсе не тратить на него время?
- Сердца не прикладывай. А то сосложением осквернишься.
Это она уже проходила. Блажен муж иже не иде на совет нечестивых. Псалмопевец не сказал: блажен муж иже пикетирует здание сената с транспарантами «долой римския термы!». Не иде, не седе, не ста. И теперь, когда он немой и жалкий, когда только и может, что сверлить тяжелым взглядом, ей все нипочем. Конечно, она помнила и другой – хмельной, глаза в глаза, а потом на ее губы. Видела, как взгляд мутнел от желания, веки закрывались. И было так сладко, так неожиданно! Но со временем и при сложившихся обстоятельствах такое изглаживается из памяти. 
Она - не одна из, и можно гордиться. Он получил, что хотел. Просил только показать, а не подарить.
 Она сказала, что хочет побыть одна. В его глазах удивление – мол, я же молчу. Она помотала головой и пошла по аллее. Его лицо не просветлело, сердце не наполнилось благодатью, взгляд не изменился, чуда не произошло. Она и не ждала. Не заразишь верой, когда сам почти не веришь. Не разочарование (разве что в себе), не богооставленность. Еще не прошло омертвение, детоксикация, холод. Усталость. Чувствовать себя последней дрянью из-за собственного естества, хоть и падшего. Взгревать в себе покаяние, которого давно нет. Озлобленность. Равнодушие. Уже не его, а ее собственное. Без него не увидела бы, наверное. И впервые отчетливая мысль: уйти. Бросить все и погрязнуть в грехах, упасть до дна. Но не с ним. Потому что гордыня – слишком уж он будет радоваться «падению праведника». Любой грешник этому рад – ничто человеческое (читай, «скотское») вам не чуждо! Ощущение, что сама себе врет и строит из себя кого-то. Вера – это константа. Но жизнь во Христе, увы, нет, хотя раньше была уверена, что не собьется. Пришла – навсегда! А чего только в жизни не бывает…
Останавливал страх, но не Божий. Внятный человеческий, с наглядным примером. Она видит его глаза и пустую жизнь. Видит расплату за предательство. Ей-то ясно, ничего не наладится и не изменится, пока он не осознает главного, да своей вины перед многими людьми. Она видит, к чему ведет безбожие и не хочет такой жизни. Это гниение заживо – особенно явное после того, как подышал небом и погрелся в лучах солнца Правды. Она погибнет, став на ту же ступень. Слушать его советы – совершать его ошибки. И персональный бес поаплодирует – его руками. Она уже видит взор триумфатора, слышит хлопки его ладоней. Видит его ухмылочку и слышит елейный голосок – так держать, малыш, я в тебе не сомневался! Ты слишком зажата, драйва в тебе нет. Или огня – он любит это слово. Огня так огня – каждый получит свое. И все будут довольны.
Лара шла по тропинке, низко опустив голову, руки в карманах. Мир нашел свое место в ней, когда она решила устроиться в нем, пустить корни. Из страха ли, от безделья, из желания оправдать свое существование или в поиске призвания? А может, пошло бы оно все? здесь, вдали от внешнего бурления – свет и смысл жизни? Может, для этого и создал ее Господь, не желая ни с кем делить? Говорят, дважды одну ошибку не совершают – второй раз уже выбор. А у нее все грабли-грабли. Может, пора уже увидеть, что к чему… теперь, когда от веры остались перегоревшие угольки и кучка пепла, а в мире наклюнулось то, о чем другие не дерзают и мечтать.
- Ну скажи что-нибудь, скажи! Это же ты, я узнал тебя! помнишь меня? Скажи, помнишь меня?!
Лара остолбенела. Этот голос она успела забыть. А он такой чистый и громкий, будто не умолкал на столь долгий срок. Она обернулась. Виктор стоял у сестринского корпуса и грубо тряс девушку в длинной серой хламиде. Она мотала головой, волосы выбились из-под платка, завязанного по-деревенски, концами на затылке. Молчала. Ни звука.
- Да что он, ошалел?! – послышался с другой стороны мужской голос.
Рядом стояли парень с девушкой, наблюдая за этой сценой. 
- Стас, не связывайся, он ненормальный! – голос девушки.
Лара побежала, поддавшись порыву. Не осознавая, что могла сделать, чего хотела добиться. Под ногами нервность каменных плит, шершавость тропинок и наконец, ровная асфальтная дорожка.
- Вить, побойся Бога, что ты творишь?!
- Я ее знаю! эта ваша юродивая? Обыкновенная девка, знаю я ее! Одевалась куда приличней и вообще нормально выглядела. Поприкалываться решила, мозги мне вправлять своими притчами. Это щас так модно, да? Хорошенькое дело!
- Да, все бабы дуры и не умеют самостоятельно мыслить.
Девушка вырвалась из его рук и ни говоря ни слова побрела прочь, поправляя свое облачение. Лара как зачарованная смотрела ей вслед. Ребята, ставшие невольными свидетелями этой сцены, оказались рядом. Навстречу юродивой из трапезной выскочила девушка – стройная, в джинсовой юбке, черной футболке и в кедах. Обняла ее и повела ко входу.
- Поезжай домой, - сказала наконец Лара. В голосе непривычная жесткость. Взгляд вперед, на холмы. 
- А ты? – опешил Виктор.
- Я останусь. 
Усмехнулся.
- Давай без этого. Хватит с тебя чудес. Просто уезжай. Навсегда. 
Не дожидаясь очередного смешка или вопроса, Лара направилась к трапезной – вслед недавно ушедшей туда Стеши.
 
Бородулина Кира, г. Тула
 
« Пред.   След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал