Забыли пароль?
далее следует некоторая информация...



СВЕЧА - Главная arrow Публикации (Статьи) arrow Творческая Свеча arrow Сочинение студентки Иняза: "Как я провел практику" (Ч. 3)
Сочинение студентки Иняза: "Как я провел практику" (Ч. 3) Печать E-mail
03.12.2015 г.
Часть 2. В общем, забегая вперед, скажу, что по итогам практики единственную пятерку я получила по педагогике! Никогда по этой дисциплине пятерок не получала, хотя три экзамена сдавали: за общую педагогику я схлопотала трояк, за пед. технологии – четыре, и по истории педагогики тоже четыре с горем пополам. Причем, ставя «трояк» по общей, Педагогиня распалась в высказываниях, в роде: «Это - основа основ и как же ты, тупица в школу пойдешь, если такой элементарщины не знаешь» (я не знала, в каком году великий Ян Каменский написал свою не менее великую дидактику). И вот пошла в школу, и тут мне ставят пять за самый левый в практике урок! Хорошая женщина, хорошо, что она у нас никаких семинаров не вела, она меня знать не знает… а вот почему она же поставила Алисе четыре, никто из нас так и не понял. Может, перепутала? 
Так получилось, что Наташка умудрилась заболеть аж на две недели, поэтому дабы успеть отвести все уроки, она взяла у Нины Михайловны еще восьмой класс (хотя изначально вела только в пятом). У нее были 4й, 5й и 7й уроки в субботу, а у меня – 6й. Чтобы не шляться в «окно» не знамо где, подруга пришла на мой урок. Клюшкиной не было, мы с ребятами одни. После урока Наташка заявила, что у меня скучно – ребята хорошие, послушные, все делают, не шумят.
- Пошли ко мне, у меня веселее! – предложила она. 
Мы пришли в кабинет Нины Михайловны, у окна которого уже расположился восьмой класс, точнее, его малая часть – трое мальчишек и одна девчонка. Такие Годзиллы, мама миа! Натус пояснила, что они жутко тупые, зато хорошие спортсмены, собственно из-за чего их держат в этой школе. Один из мальчишек – сын методиста по психологии, которую мы в тот день ждали, но она почему-то не пришла. Натаха подошла к нему и безапелляционным тоном потребовала сообщить заранее, когда пожалует мамаша, но парень завредничал и расплылся в кривозубой гаденькой улыбочке. Эти волейболисты все как на подбор здоровые, а Натшка с ростом 155 см и внешностью десятиклассницы уморительно смотрелась на их фоне. 
Начался урок. «Детишки» так и не угомонились, а шуму от них раза в три больше, чем от моих шестиклашек в самые худшие времена. У меня аж голова разболелась, хотя я просто сидела за задней партой. Позже ко мне присоединилась Нина Михайловна и чуть не плача, пыталась поговорить со мной на любую другую тему, ибо такие ученики ее уже достали. Спрашивала, какое лучше купить пальто – длинное или не очень, спрашивала о методисте, посетившем мой урок, о моей школе. Оказалось, что мою учительницу английского она знает и считает очень хорошей. Я обещала передать ей привет. В это время в классе поднялся такой гвалт, что я с трудом слышала Нину Михайловну. 
- Дай мне три степени сравнения safe, - стукнула по столу Наталья Владимировна.
- А где я их возьму? Га-га-га, хе-хе-хе!
Нина на них прикрикнула, но это подействовало слабо. Потом мы вернулись к нашему разговору. Узнав о том, что я училась дома, поступила в институт и даже со второй группой инвалидности кое-как учусь, Нина жутко меня зауважала и сказала «Молодец, на задворках жизни не осталась, немногие на это способны». Интересное словосочетание – задворки жизни. Мне понравилось. Еще интереснее, что ими считать. Иной раз думаю, лучше на этих задворках осталась, а в это якобы «стоящее» болото не лезла – чище была бы. И Лучше. 

В общем, практика шла неплохо, ребята были то лапочками, то не очень, обязанности старосты меня до поры не напрягали. Ездила пару раз в институт к НН, она десять раз объясняла, как и какую бумагу заполнять, потом назвала меня бестолковой девчонкой, сказала что Илюшкина – такая же по части документов, мол, каждый год одно и то же, а она никак не запомнит. Неудивительно, ее голова не может быть забыта такой суетой, она талантливая женщина, как оказалось еще и певица (Нина Михайловна продала мне ее диск, голос правда потрясающий). Но замечания она мне делала чуть ли не после каждого урока, и я на это уже поплевывала. 
Мне предстояло еще вести французский у малышей (второй класс), которые только первый год его изучают. Малышей было трудно запомнить, трудно адаптироваться, трудно поставить себя на их место и понять, что на изучение нового глагола можно и нужно потрать минут двадцать от урока, а новые слова талдычить постоянно, постоянно, постоянно…
Кабинет у них был для всего один – просторный класс, хоть танцуй. Сидят ребята довольно далеко от учительского стола, поэтому я их плохо видела, а особенно в очках для чтения, которые приходилось надевать во время работы с учебником. Вдаль все расплывается, а читать в обычных очках я не могла – ничего не видела. Ребята такую активность проявляют, что аж до потолка подпрыгивают. Мне же абсолютно не видно, кто там ручонки тянет. В общем, сорок минут кошмара. К счастью вместо семи положенных уроков мне позволили провести всего четыре и отпустили с миром, поставив «четверку», которой я совершенно не заслуживала. Наташка, проходившая практику по французскому у той же учительницы, провела всего два урока, хотя у нее был класс постарше и зрение получше, благодаря приобретенным здесь очкам. 
Мой последний урок английского состоялся накануне восьмого марта, по предпраздничному расписанию сокращенных уроков, которого я, конечно, не учла и опоздала минут на десять. Клюшкина играла на пианино, а ребята пели песни. Я и сама сегодня хотела с ними «Естердей» спеть, даже напечатала по памяти текст, сделала восемь копий. Все равно настроение у всех нерабочее, учиться бесполезно, да еще у одной из девочек день рождения. 
В общем, когда Клюшкина ушла, я раздала ребятам листочки с текстом, мы вместе прочитали, потом послушали песню на кассете (вдруг кто-нибудь не знает мелодию, хотя я сомневаюсь), потом я села за пианино и начала играть. Когда я играла эту песню дома накануне вечером, все было блестяще, чего нельзя сказать о презентации на уроке. На одном такте пальцы соскочили и все – мелодическая линия уплыла, но мы кое-как допели до конца. Ладно, предложила ребятам спеть без музыкального сопровождения, просто дружно хором. Идея всем понравилась, спели. Тут явилась Клюшкина и попросила еще раз спеть и сыграть для нее. Ну, не откажешь же… лажала я ужасно – во всех трех однотипных куплетах в одном и том же такте. Клюшкина мягко выпроводила меня из-за рояля, села за него сама и сыграла ту же «Естердей» только в другой тональности, более удобной для пения. 
- Вы, наверное, сами подбирали? – заинтересовалась я.
- Нет, по нотам разучивала, - ответила она.
- Я тоже, - сказала я, удивляясь, сколько же нот написали к этой песне. Причем наверняка, Леннон и Макартни вряд имеют к этому отношение.
Спросив у именинницы, какую еще песню она хочет спеть и, услышав ответ Can’t Buy Me love тех же «Биттлз», Любовь Аркадьевна стала подбирать эту песню. Тексты были давно заготовлены (наверное, не один раз пели), так что листочек достался даже мне. Когда Клюшкина, наконец, закончила с подбором, и мы стали петь, я успокоилась: у нее тоже все мимо нот, просто я рядом сижу и мне слышнее, чем ребятам! И никто не волнуется. Наверное, просто атмосфера такая, очень хорошо, по-домашнему посидели, попели. Вот так моя практика по английскому завершилась. А по французскому только начиналась – присутствовала я на многих уроках, малышей, запоминала и конспекты составляла. Продолжение...
 
« Пред.   След. »
 

Пожалуйста, ответьте на вопрос...

Приносит ли пользу этот сайт?


"Свеча" - христианский электронный журнал