| Юлия Убейволк - Сценарий рождественского спектакля «Сказать об имени Иисуса по-другому» |
|
|
| 10.11.2008 г. | |
|
Написано под вдохновением после прочтения рассказа Н. С. Лескова «Сказание о Федоре- христиане и о его друге Абраме-жидовине»
Действующие лица Повествователь Федор Абрам Отец Абрама Сара, мать Абрама Отец Федора Мать Федора учитель ученики помощник
Сцена 1 Федор, его мать и отец на одной стороне сцены возятся по хозяйству; Аврам, его мать - Сара, отец сидят за столом на другой стороне сцены. Между ними нет стены.
Повествователь. В одном городе жили по соседству две семьи. Одна была семья евреев, а другая - из крещенных. Евреи соблюдали ветхозаветную веру пророка Моисея, а крещенные разумно соблюдали свою христианскую веру. Обе семьи жили исправно, а промыслами занимались различными. Еврей делал золотые и серебряные вещи, а христианин имел корабли и посылал их с товарами за море. По соседству они друг другу ничем не досаждали. Имели обыкновение - никогда о вере не спорить, кто из них в какой вере родился, в такой и пребывал: и перед другими не превозносился, и чужой не унижал. Оба рассуждали так: «Кому что в рассуждениях веры от Бога открыто - такова, значит, воля Божья». А огороды у еврея и у христианина были рядом, бок о бок, и по доброте отношений даже не были разгорожены, дети играли всегда вместе. Матери по-строгому учили, чтобы играли мирно и весело, а ссориться, чтоб не смели. Ежели в чем-нибудь не сумеют поладить, то чтобы не жаловались, а между собой мирились. В том простом, но добром научении мальчики выросли и сжились друг с другом так, что любили один другого совершенно как два родных брата. И так они в добром согласии прожили много лет. Бывало семья евреев, празднуя свою субботу, а семья христианина в воскресенья обязательно имели угощенья для своих соседей, а то, что было разного между ними, принималось с любовью. Семья евреев. Все, сидя за столом, совершают молитвы на своем языке, отец семейства совершает обряд. Отец. Сара отнеси угощение семье Ивана. (Жена встает с блюдом в руках и идет к соседке, свет переходит на сторону христианской семьи.)
Семья христиан. (Все что-то делают по хозяйству.) Жена (услышав стук в дверь, бежит открывать). Сара! Дорогая, заходи, всегда рада видеть тебя. Ой, спасибо тебе, как вкусно пахнет. Я совсем было закрутилась с утра, уже и тесто замесила на пирог, ведь мой шабат только завтра придет. А вас с праздником. (Искренне обнимает.) Сара. Спасибо, дорогая, не буду тебя задерживать, зайду к тебе завтра. (Уходит, за ней следом провожает жена и выбегает сын - Федор.) Федор. Тетя Сара, можно ли позвать Абрама, хотелось бы прогуляться. Сара. А чего нет, конечно, можно, сейчас позову. Абрам! Абрам! Иди, тебя Федор зовет. (Федор выходит на середину сцены, ожидая друга, а женщины, стоя вместе, говорят одна другой.) Жена (обнимая за плечо соседку). Соседушка, Дай Бог, чтобы наши сыновья жили между собой так же ладно, как мы между собой прожили. Сара. Дай Бог, соседка, но я думаю, что дети наши должны прожить еще согласнее, потому что они от нас и от отцов своих имеют добрый пример, что в согласье заключается всякое добро и счастье, а в несогласии .всякое беспокойство и разорение. Абрам, иди быстрей, тебя Федор ждет! (Абрам выбегает, женщины расходятся.)
Федор. Чего долго не выходил, я с утра тебя жду. Абрам. Я не мог, мы с семьей празднуем шабат, ты же знаешь. Федор. Ладно, бежим к ребятам, сегодня они хотят запускать змея. (Убегают.)
Сцена 2 Класс. Идет урок накануне Рождества. Затем по дороге встречают Сару, уже дома мать. Учитель. Сегодня урок будет о христианской вере. Вы знаете, какой праздник приближается? Рождество Иисуса, Господа нашего. Он родился на этой земле и показал нам путь на небо. Христос не хотел, чтобы была вера в другого бога, и строго наказывает всех тех, кто отвергает Его. Для таких приготовлен ад, и будут там мучения вечные. Ученик. Как же так? Неужели все будут мучиться в аду? Учитель. Все без исключения. Абрам. Почему вы так говорите, ведь мы верим в единого Бога? Учитель. Этого недостаточно, вы должны верить в Иисуса Христа, а вы - евреи его распяли! Абрам. Почему мы? Мы ничего плохого не сделали. Учитель. Нет вы! И не перечь учителю. Вы своим неведеньем и духовной слепотой глумились над Ним и плевали, и били, и в итоге - распяли Его. Иисус воскрес, а вы и сейчас все еще празднуете свою субботу, а не день воскресный. (Отходит от Абрама и уже говорит всем.) Живем мы с вами в христианской стране, и вера у нас самая правильная. А все, что касается других, то следовало бы им образумиться, пока не поздно. Федор. Мне кажется, вы не правы и не можете быть столь категоричны. В конце концов, не вам судить: кому быть на небе. Учитель. Я не прав? Да в моих руках Писание, и оно мне говорит: кто прав, а кто не прав. Ты лучше у своего друга спроси, прежде чем заступаться за него, считает ли он тебя правым. Ведь ты кушаешь свинину, да или нет? (Тот машет головой.) Так вот евреи почитают свинину за нечистое, и всех, кто ест ее. А мать твоя работает в субботу? молчишь? Так вот они считают ее за грешницу, так как они себе не позволяют работать в этот день и готовятся к нему за день раньше. Они себя во всем считают правильными и избранным народом. Однако мы знаем, что Бог называет детьми своими только тех, кто принял Иисуса верой и крещением подтвердил это. (Все больше и больше заводится, последние слова говорит уже в полном гневе, потом резко сменяет тон и обращается ко всем.) Ладно, здесь и так все ясно, а тем, кому не ясно, пусть думают и делают выводы. Во всяком случае у нас, у христиан, праздник Рождества состоится, и мы будем его праздновать, как полагается. Все, на сегодня хватит, уж в честь праздника отпущу вас пораньше (Собирается и уходит. В классе тишина. Все ученики молча расходятся, кроме Федора и Абрама.) Абрам. Ну чего ты молчишь? Ты что ему поверил? Не бери в голову. Ты же знаешь, мы с тобой как родные братья. Федор. А это правда, что вы свинину не едите по этой причине? Абрам. Ну, правда. Что из этого? Мы с тобой от этого ведь хуже друг к другу относиться не стали. Федор. Нет, относиться не стали, но думать-то думаете, и про мать мою тоже так думаете!? Что мы для вас нечистые! Да?? Отвечай! (Хватает его за грудки.) Абрам. Да что ты совсем спятил? Этот учитель наговорил тебе, а ты и поверил. Федор. А что он сказал неправду? Ведь все так, как есть. Абрам. Да, он сказал правду, но не так, не так! Федор. Уходи от меня. (Отшвыривает его в сторону и уходит. Абрам догоняет его уже у дома, пытается остановить Федора, но тот в гневе кидается на него.) Будешь так о матери моей думать, поколочу, жид проклятый! Абрам. Кто жид? Я? Это ты уже слишком. Думаешь, твои родители точно так же, как учитель, про нас не думают? (Цепляясь друг за друга, дерутся.) Сара (выбегает). Мальчики, что случилось, вы что это вздумали?! (Пытается расцепить их, чуть приостанавливает, спрашивает.) Объясните толком, что случилось между вами? Федор. Тетя Сара, вот скажите, вы едите свинину? Сара. Нет. (Удивлена, чуть опешив от неожиданности вопроса.) Федор. Вот видишь? Нет, а почему интересно? Сара. Это нечистое животное, и мы евреи не употребляем ее в пищу. (Ничего не подозревая, отвечает прямо.) Федор. Ах так, значит нечистое? Вы чистые, а оно нечистое. А кто ест ее, тоже получается нечистый, так! (Уже в остервенении.) Так, да? Так вот получи за это, жид проклятый! (Пытаться еще раз дотянуться, чтобы ударить Абрама.) Сара. Стой! Да что же это с вами? Вы о чем вообще? Федор. А вот,скажите, почему вы не празднуете воскресение, а субботу? Сара. Мы исполняем закон Моисея, где сказано о субботе. Федор. Так, по-вашему, мы нарушаем закон, кто мы, по-вашему, грешники? (Ехидно улыбаясь.) Сара. Хватит, мне не нравится подобный тон, кажется, надо закончить разговор и мирно разойтись. А вам, молодой человек, стоит подумать над своим поведением, и я готова вас простить за подобную выходку. (Подталкивает сына и уходит.) Федор (кричит вслед). А я не нуждаюсь в вашем прощении! Святоши! Все у них чисто, а мы все грязные. (Кидает сумку, садится и рыдает. Играет музыка, гаснет свет, играет песня «Тихая ночь», встает и идет домой).
Мать (открывает дверь). Сынок, с Рождеством тебя! Ты где так поздно задержался, мы уже накрыли стол и ждем тебя. Что случилось? Что у тебя на лице? царапина? Ты подрался? Что случилось? Федор (отталкивает руку матери). Ничего страшного, оставь меня, я не хочу есть. Мать. Я вижу, у тебя плохое настроение. Сынок, скажи, что случилось? Скоро придут гости, мы позвали на это Рождество тетю Сару. Я думаю, что они придут всей семьей. За столько лет они согласились прийти на этот праздник к нам, это просто замечательно! Федор. А почему они раньше к нам не приходили на Рождество? Мать. Ну знаешь, есть там всякие различия между нашей верой и их. Но это неважно сейчас, мы столько лет живем мирно, и они приняли наше приглашение на это Рождество. Это так здорово! Федор. А ты никогда не думала, что они не приходили к нам раньше на Рождество, потому что считали нас за нечистых? Мать. Ты о чем? Почему им так считать? Федор. Мы же кушаем свинину, а они нет. Ты никогда не думала, почему? Свинина у них считаться нечистой, и те, кто едят ее, так же нечисты. Сегодня на уроке был об этом разговор, и Абрам, когда я его спросил об этом прямо, сказал, что это так. А еще то, что мы в субботу работаем, является грехом, полагать мы - грешники по них. И кстати, тетя Сара все это подтвердила, когда мы с ней встретились по дороге. Мать (помолчав некоторое время). Ты знаешь, Бог им судья, не будем портить праздник. Мой руки, пошли кушать без них, ежели считают нас за нечистых. (Уходят.)
На следующий день после рождественской ночи.
Мать (выходит из дома, встречает Сару). С праздником тебя, соседка! Или для вас это не праздник? Сара. Чего, соседка, язвишь? Твой Федька не прав, а ты у него наповоду идешь? Мать. Мой сын-то неправ? С какой стати на моего говоришь? Не твой ли правду о вашей вере моему в лицо выпалил про всякое там ваше «нечистое»? Жаль мне, что улыбались нам всегда, а в душе-то думали о нас всякое такое, жаль, соседка. Сара. Подумай, что говоришь соседка? Выпороть бы твоего сына надо за грубость, оказанную мне, и за драку, и в другой раз ты бы и сделала так. Даже не знаю, с чего ты сейчас на меня кидаешься. Мать. За лицемерие твое, соседка, за лицемерие. Вот ты и вчера на приглашение наше за стол побрезговала прийти, а ведь согласилась вначале. Не поставила бы я тебе свинину, уважаю ваши порядки, а вы-то наши уважаете? Чего не пришла? Сара. Сыновья-то наши поругались, и уже неловко нам было прийти. Мать. А что первый раз наши сыновья ругались и разбирались сами, мы-то продолжали мирно жить. А тут-то, видно, правда открылась и не позволила нам в глаза смотреть. Сара. Да что ты такое говоришь! Какая правда? То, что вы свинину едите, а мы ее не едим? Так кто об этом не знал? Мать. Знали, но мы-то о вас дурного ничего не думали. Не едите и не надо, а вы-то о нас как о нечистых думаете. Что скажешь, нет так? Сара. Да так оно так, порядок такой есть у нас. Но как это на наши отношения может влиять? Мать. Как это как? Вот она правда вашей веры жидовской! Делаете и не знаете сами, зачем делаете. Сара. Как это не знаем? Знаем все! И чего ты называешь меня так? Да я смотрю, ты не умнее своего сына, такая же, готова в драку лезть! Мать. А надо и в драку полезу! (Кидает в нее, что было в руках и попадает.) Сара. Ты что? С ума сошла совсем? Будешь кидаться! Так вот тебе, получай! (Швыряются, цепляются за платья друг друга. Выбегают сыновья, видя дерущихся матерей, сначала разнимают, потом сами сцепляются. Матери, отрывая сыновей друг от друга, уходят каждая в свой дом.)
Играет музыка, во время слов повествователя муж выходит и протягивает черную ширму-стену между домами.
Повествователь. Из–за детей и жен вскоре и отцы начали ссориться. Прежнего соседского мира уже не было, вместо приязни и доброжелательности настало такое неудовольствие, что из них ни один друг на друга и смотреть не мог без гнева. А чтобы и впредь подобных драк не было, они отгородились высоким каменным забором так, чтобы никто на соседский двор не мог заглянуть. Так прежние добрые соседи состарились и в ссоре друг с другом так и померли. А время шло вперед, как ему Богом указано было. Федор и Абрам выросли, стали хозяйничать каждый в своем доме, продолжал каждый дело своего отца, оба жили в достатке, но по-прежнему друг с другом не сходились, пока не пришел один случай.
Сцена 3 Абрам чистит чашу, вбегает помощник. Помощник. Абрам, слыхали хорошая для вас новость: пока вы были в отъезде, у Федора дом сгорел! Абрам. Побойся Бога! Радоваться чужой беде. Помощник. Всем же известно, что вы живете врагами. Так не в радость ли вам слышать, что справедливость восторжествовала, и враг ваш самим Богом наказан? Абрам. Послушай, врагами мы много лет оставались только в глазах людей, но в сердцах давно уже не имеем никаких чувств. А то, что ты говоришь на счет справедливости, то так наказали бы люди друг друга, а Бог милостив, и не от Него приходит подобное горе. Горе нас учит, но не наказывает. Иди и узнай, в чем он нуждается, но пока ничего не говори обо мне.
Приходит через время. Помощник (входит в комнату). Вы просили разузнать все о Федоре. Прошло уже несколько недель, хозяйство его не восстановить, оно сильно пострадало. Абрам. А что же Федор? Где он? Помощник. Сначала он пытался собрать товар, чтобы вести через море, но ему не хватает денег, чтобы совершить это путешествие. Сумма-то не малая. Да потом, кто поверит и даст ему взаймы? Заложить-то ему за этот долг нечего. Кто знает, что он вернется из своего путешествия? А в народе все-таки твердо установилось мнение, что это Божья кара на нем. Абрам достает ларец и считает деньги. Помощник. Что вы надумали? Неужто хотите дать ему эти деньги? Ведь он-то вам точно их не вернет, вы рискуете. Абрам. Сам Бог дает нам испытание нашей веры и шанс исправить прошлые ошибки. Неси и скажи, что от меня, даю под проценты до Рождества. А с этим дашь ему письмо, оно написано мной для него еще много лет назад (Пауза.) на Рождество. Помощник (молча берет и уходит).
Сцена 4 Федор сидит на улице, к нему подходит помощник и протягивает деньги и письмо. Помощник. Это вам! Федор. Мне? От кого? Помощник. От Абрама, врага вашего бывшего, под проценты дает вам. Федор. Он мне это дает? Да с добрым ли намерением или чтобы уколоть меня и поставить в зависимость от него? Помощник. Думайте что знаете. Федор. Нет. От него я не возьму. Если хочет унизить, меня пусть сам ко мне придет и в глаза посмотрит. Забери и отнеси обратно. Помощник. Мне сказано передать вот еще это письмо, может там написано о его намерениях. (Отдает и уходит.) Федор (берет письмо и не открывает. Помощник уходит. Федор ходит вокруг неоткрытого письма). Что же это он задумал? О чем пишет мне? Что хочет сказать мне? За много лет ни слова, и вот тут сейчас, когда я не имею сил ничего ему ответить. Хочет превознестись надо мной, над моей верой, когда я слаб, когда все мои единоверцы твердят о каре Божьей. О Бог мой, где же Ты? Чего закрылся от меня и врага на встречу мне посылаешь? Ладно, прочту, что бы ни было, я смогу еще вернуть ему эти деньги. (Читает.) Звучит голос через микрофон Абрама. Абрам. Федор, друг мой и брат мой. Мы с тобой в детстве и в юности так называли друг друга, когда вместе играли и вместе под одним кустом спали. Когда расшибали коленки, друг за друга плакали, скрывали от родителей наши шалости. А потом люди нас заставили врознь быть. Мне жалостно видеть, сколько через споры о вере сделалось распрей в людях. А этому, наверное, следует так быть, все видят и понимают неодинаково, оттого и разные веры. Но только от распрей этих душе моей тягостно. Вот и родители наши ушли в вечность без мира в душе, хотя в доме мы много говорили о вас с добрым, воспоминания о тех мирных днях, которые были между нами. Помнишь то Рождество, когда случилась между нами сора, мы впервые должны были прийти к вам праздновать вместе. Для нас это было добрым желанием праздновать день рождения Иисуса, которого вы называете Богом своим. Христос, в которого веришь ты, честен, свят и премудр. А не понимают Его не только худые из Моисесевых учеников, которые с ненавистью думают приносить службу Богу, но не понимают многие и твои единоверцы, называют Иисуса Богом, а его святого учения не исполняют. Жалей, друг мой Федор, об этом, ибо через это вы другим не можете открыть Иисуса во всей силе Его побеждающего завета. А иных смущаете и заставляете сомневаться в вере вашей. Так и мы тогда, видя в вашей семье красоту Христа, на праздник Рождества усомнились через вас. Пишу тебе после кончины родителей твоих, потому что в сердце повторную боль испытывал, как в то памятное Рождество. Твой друг и брат Абрам. Играет мелодия. Федор уходит со сцены.
Сцена 5 Повествователь. Федор благополучно закупил на данные в долг деньги товары, погрузил их на корабль и там за морем хорошо расторговался. Выручил он столько денег, что мог заплатить весь долг Абраму и себе оставить. Но на обратном пути морская буря разбила корабль, и сам Федор на силу спасся, а все его золото погибло. Мимо шедшие корабельщики взяли Федора из воды, привезли домой и выпустили его на берег как нищего. Сошел Федор на землю, дождался ночи и, согнувшись под лохмотьями негодной одежды, которую дали ему на корабле, потащился к своему дому, который и домом назвать нельзя было, одни руины после пожара, забился в погребную яму и плачет. Стыдно ему было показаться Абраму и рассказать, какой с его деньгами вышел худой оборот. А Абрам сам узнал через людей о Федоровом горе и сейчас же пошел к нему.
Абрам. Полно тебе, Федор. Что стыдишься? Беда над всяким может случиться. Не приходи в отчаяние. Я тебе верю и знаю, что имя Иисуса ты не обманешь. Я вот тебе деньги принес. Бери и начинай все дело заново. Федор. Я ушам своим не верю, глазам не доверяю. Ты ли то говоришь мне, оборванцу? Я не могу принять от тебя этих денег. Абрам. Почему же? Федор. Видишь сам, меня ужасные бедствия преследуют. Абрам. Что ж, тебе надо мужаться, а друзьям помогать. Иди, оденься в мою одежду, бери деньги и принимайся опять за дело. (Встают и уходят.)
Повествователь.Федор взял деньги, по настоянию Абрама сел на корабль с товаром и поехал. Удача ему снова опять пошла самая счастливая. У Федора было столько денег, что ему хватило бы расплатиться с Абрамом и еще осталось бы достаточно ему самому. Он подумал и решил, чтобы не случилось с ним подобного как прежде бедствия, лучше самому деньги не везти, а послать их с вольными корабельщиками, так чтобы им неизвестно было, что они везут. Купил он подарков для Абрама и завернул ларец с деньгами так, чтобы не было видно, и отдал ехавшим корабельщикам, чтобы отвезли Абраму. А через время и сам поехал за ними следом.
Сцена 6 В комнате Абрам, помощник, затем Федор. Помощник. Прибыли корабельщики и передают об успехах Федора. Вот наперед перед тем, как он сам прибудет, этот подарок для вас. Абрам (отходит в сторону, открывает ларец, пересчитывает деньги и прячет). Федор (входит, дает еще подарки). Друг мой, брат мой Абрам, здравствуй, прими от меня эти дары, я тебе всем обязан, без тебя бы я пропал. Абрам. Я за дары твои благодарю и принимаю их, но пора же тебе, Федор, и долг мне вернуть. Федор (смутившись). Как? Ты получал от меня первый дар, который я передал через корабельщиков, а с ним и ларец был с деньгами? Абрам. Никаких денег не было, хочешь ли ты меня обвинить в чем-то? Федор (смутившись). Нет, но... Мне жаль, что так вышло. Пойдем ко мне, я отдам тебе все, что имею, всю прибыль, которая была сверх твоей прибыли. Я за тем и пришел, чтобы поднести тебе сначала дары в честь, а теперь пойдем со мой, все отдам, что принадлежит тебе. (Хватает за руку, чтобы вести за собой.) Абрам (усмехаясь). Нет, Федор, постой. Я тебя испытывал шуткой, чтобы видеть, разозлишься ли ты на меня и не скажешь ли мне укоризны за мое лукавство. Вижу, однако, что ты воистину кроток, как твой Учитель - Иисус Галилейский. Я от тебя через корабельщиков весь долг и проценты получил, и мне больше ты ничего не должен. (Обнимает друга.) Да, ты своего Бога истинно любишь и прославляешь. Умножь Бог на свете людей, тебе равных и подобных. Федор. Да, умножь Бог таких, как Абрам! (Улыбается.) Ты заметил, мы одной молитвой к Богу помолились! Абрам. Пусть живет в нас дух Учителя вашего. А теперь пойдем в дом, ведь сегодня праздник Рождества, будем праздновать его вместе. Юлия Убейволк |